Признание

maljar77 — 24.12.2013 Сидим в заштатной забегаловке: она напротив меня; я сижу немного наискосок, в три четверти, вполоборота, к ней спиной – мне хочется как-нибудь выкрутиться отсюда. Звук ее трескотни многократно отражается в моем мозгу, словно дребезг упавшего на бетонный пол гаечного ключа, и я хочу водки, хочу водки, хочу водки.

Каждый раз, когда клянется, она хватается за свою грудь. И клянется она так часто, что, кажется, она попросту играется своими титьками.

– Я те клянусь! (динь-динь) Он так и сказал: «Собирай манатки и проваливай к своей чертовой (динь-динь) мамаше!» Представляешь? Так и заявил, козел – вот те крест! (динь-динь-динь)

В одной ее руке грудь, в другой – бутылка, как держава и скипетр. Она разливает водку по стаканам, скатерти тоже достается. Ее лицо – маска из старого помутневшего воска – устало сползает по черепу, обнажая десны, пожелтевшие зубы, розовую плоть под нижним веком. Хочется повернуть ее голову на 180 градусов, подбородком вверх, чтобы вся эта рыхлая масса встала на место.

Смотрю на улицу через большое окно. В сумерках город быстро меняется, теряя свою реалистичность. Асфальт пенится и блестит, похожий на ртуть – пошел дождь.

Я придерживаю пальцем бутылочное горлышко возле своего стакана, жду, пока наполнится чуть больше половины. Не сказав ни слова, выпиваю. Дрожь в руках прекращается – это ненадолго, в голове что-то лопается – это нормально, в груди становится сухо и пусто – это самое печальное. Чего-то нестерпимо хочется, но чего – мне никогда не узнать.

Капли дождя стучат в окно, будто просясь войти. Господи! Пожалуйста, войди! Войди и убей нахрен всех нас: тихих пьяниц за соседними столиками, чертова бармена и его жирную жену, меня, эту дуру напротив – всех!

На фоне ее нескончаемой болтовни, мой голос звучит глухо и необязательно:

– Вика, я давно хотел сказать тебе…

Она вдруг умолкает.

– … я тебя люблю.
 

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив