Привет, систер

fem_books — 29.10.2025 В тот же вечер ко мне во ВКонтакте постучался пацан в чёрных очках на заставке, «Сергей Зыков», он написал мне: «Привет, систер». Я ответила ему: «Ну, привет!»

Ну, думала я, что там, сто страничек, быстро прочту, отзыв напишу... А оказался самый долгий долгострой года. «Дуа за неверного» откладывалась до греческих календ, с сердцем забрасывалась на антресоли, вытаскивалась из-под того или иного кота и читалась, читалась, читалась. Завязка трагична в своей простоте: на пороге вполне благополучной азербайжанской семьи, живущей в России, появляется мальчик. Это Серёжа. Он ваш брат, девочки. Он будет жить с нами. Мать Серёжи, пьяница и маргиналка, вот-вот сядет по народной (228) статье, Серёже деться некуда.

– Что ты делаешь? – спросила я с неподдельным интересом, это был первый раз за мою жизнь, когда я видела человека, который крестится.
– Молюсь, если я умру ночью, то Бог сразу заберёт меня к себе, – он подошёл ко мне и перекрестил тоже, – если ты тоже умрёшь, мы будем в одном месте.

Несколько лет мальчик живёт с семьёй отца. Потом возвращается к маме, берёт её фамилию, отчество Яковлевич вместо Яшар оглы или хотя бы Яшарович. Психологически это вполне объяснимо: у отца есть жена, есть другие дети, а мать одна и если не совсем пропащая, то очень близка к этому пределу. Папа оскорблён в лучших чувствах: с его точки зрения, сын его предал.Между осколками семьи (верьте Харриет Лернер, семьи не смешиваются) нарастает отчуждение. Отношения то восстанавливаются, то опять разрушаются, и события завершаются гибелью Серёги.

Похороны брата сестра наблюдает отрешённо, исследовательским оком, почти как натуралистка возню тасманских дьяволов. Это была первая православная смерть в моей жизни... Неужели и смерть имеет религиозную принадлежность?

А читательница невольно задаётся одним вопросом: да что ж вообще происходит? У меня не монтируются в голове родители Серёги, работящий мелкий предприниматель и случайная женщина с букетом химических зависимостей. Такие пары были мне знакомы, но они вместе торговали (понятно чем), и это опять-таки с рассказом не монтируется. Что происходит в жизни рассказчицы? Отец спивается на глазах, дядя по матери спился, брат в цветущем возрасте умер от некроза поджелудочной. Что делать и кто виноват? Для Джаббаровой ответ однозначен: виновата Россия. Она забрала у отца тридцать лет жизни и убрала их на шифоньер. Она сглодала Серёгу, который стремился отречься от своей нерусской части, но мог стать Россией только через смерть. В России никто не улыбается. Жизнь в России хтоническая и хроническая, как заболевание. В России даже туман особенный: плотный, вязкий, засасывающий. Страшны и женщины, порождённые российским лесом.

От их кожи несло дешёвым мартини и нефтью, они, женщины моего брата, знали, что у всего есть срок годности, а потому докторскую колбасу нужно есть сразу, запивая большими глотками «Балтики» или «Жигулевского». У них, этих женщин, был срок годности – это они тоже знали, что диктовало им жить жизнь такой, какая она есть в эту секунду, откусывать всю голову ранеток с одного раза.

В России невозможно жить. По логике, карету мне, карету. И всё равно в Россию едут, возвращаются.

Анна Ахматова писала о родной земле:

Но ложимся в неё и становимся ею,
Оттого и зовём так свободно – своею.

Этот выход Сергей и выбрал. И так, и так ведь выходил предателем, выбрал себя-русского – предал отца, выбрал бы себя-азербайджанца – предал бы мать. Только водку пьют и по одной, и по другой линии, вот водку и избрал. А куда деваться?

Заключительная часть представляет собственно дуа за неверного, то есть за покойного брата. Это синкретическая молитва на русском и арабском языках: по строчке из общеизвестных православных молитв за усопшего, в том числе и умершего без причастия, внезапной смертью (несколько урезанных: Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося раба Твоего превращается в Помяни, Господи Боже наш, вечнаго раба Твоего) и из исламской молитвы: О Аллах! Прости, помилуй и избавь его, и окажи ему милость и хороший прием, и сделай место его входа просторным, и омой его водой, снегом и градом, и очисти его от прегрешений подобно тому, как очищаешь Ты от грязи белую одежду, и дай ему взамен дом лучше его дома, и семью лучше его семьи, и жену лучше его жены...

И семью лучше его семьи. Какая страшная поэзия.

С гибелью Серёги религиозная жизнь героини/авторки приобретает глубокое своеобразие: не отрекаясь от ислама, она посещает православную церковь, заказывает заупокойные молитвы, ставит перед образами свечи. Казалось бы, налицо двоеверие, но себя она называет дважды неверной. Получается, Сергей, этот неприкаянный алкоголик, заражённый вирусами мачизма, имперства, русофильства, агрессивности и Бог знает ещё чего, человек, не совершивший в своей жизни ни одного достойного уважения поступка, в своё время выступил по отношению к сестре как... духовный наставник, ни больше, ни меньше.

Затем я закрываю книгу, открываю телефон, читаю: «Привет, систер». Сердце привычно ухает в пятки. Значит, что-то случилось.
Отвечаю: «Привет».



Стихи, цитируемые в книге, можно прочесть по ссылке:  https://fem-books.livejournal.com/2565762.html

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив