Польский балкон

       У Анатоля Франса в его "Острове пингвинов" есть небольшая главка про великого пингвинского героя Тринко и его деяния. Сей ирой, по словам своих почитателей, был равно велик и в победах, и в поражениях, и в итоге, как они утверждали, после его падения в нашем отечестве остались только горбатые да хромые, от которых мы и происходим. Зато он принес нам славу.
      Ошеломленный таким признанием, некий путешественник заявил своему пингвинскому гиду, что де Дорого же вам досталась эта слава!, на что гид ответствовал:
       За славу сколько ни заплати — все будет не дорого!.
      Фраза, достойная того, чтобы занести ее на скрижали истории и отлить и в граните, и в базальте, и чем-то похожем еще - например, в кварците.
      Но это все были шутки, а теперь о серьезном. Некоторое время назад писал я о том, для чего Александр I, а вслед за ним Николай I упорно держались за Польшу - она нужна была им, и в особенности Николаю I, как передовой плацдарм, тет-де-пон, форпост и выдвинутая далеко вперед на запад линия развертывания русской армии на случай внезапного обострения ситуации в Европе. И это обострение оба императора связывали с Францией, которая, как считали в Петербурге, стремилась к реваншу.
      Но вот ведь что любопытно - прочел я намедни биографию Наполеона Малого, а вслед за ней - и канцлера Нессельроде, управлявшего русской внешней политикой и при Александре, и при Николае. Как раньше особо не обращал внимания, а теперь паззл сложился - а ведь и в самом деле, Франция что при Бурбонах, что и Орлеанской династии, что при Бонапартидах, - при все монарха и при республике (которая 2-я) жаждала реванша (одно из ярчайших проявлений этого стремления - т.н. Рейнский кризис). Чуть что - и обчественное мнение во Франции начинало заходиться в пароксизме реваншизма - даешь, мол, маленькую победоносную войну, вернем величие Франции+Бельгию, Люксембург, левый берег Рейна и пр.
      И как на это должны были реагировать в Петербурге? Автор биографии Нессельроде, Н.П. Таньшина, выстраивает интересную версию - Николай I, горячий и порывистый (ну прямо Петрус Великий!) играл роль злого полицейского, тогда как Нессельроде- доброго, придерживая своего суверена за фалды и ратуя за дипломатические меры по обузданию французских припадков - например, через вовлечение Франции в разрешение важных вопросов в международной политике 30-х - 40-х гг. XIX в. по принципу - держи друзей рядом, а врагов - еще ближе. Однако дипломатия - дипломатией, но если ты будешь говорить тихо, имея за спиной не просто большую дубину, а БОЛЬШУКЮ ДУБИНУ в лице "миллиона зрителей в серых шинелях", расквартированных в Польше, то твой голос точно услышат и примут к сведению твое мнение. Так что Пальмерстон имел все основания с сожалением говорить о том, что чтобы там ни говорили, но Николай I в той же Венгрии может делать то, что он посчитает нужным, имея в руках такой замечательный и очень убедительный аргумент. И то, что Европа на протяжении почти 40 лет после завершения наполеоновских войн не знала большой войны, во многом было связано именно с этим обстоятельством - Россия, владея Царством Польским, могла, в случае необходимости, бросить на чашу весов меч потяжелее бреннова. И это же стало, как ни парадоксально, причиной того, что в 1853 г. Николай I столкнулся с мощной коалицией европейских держав - в тамошних столицах решили, что влияние России слишком велико и что ее колоссальный политический и военный вес нарушают пресловутое европейское равновесие, почему она должна быть унижена и отброшена обратно в свою Азию, дабы больше пугать мирных бюргеров и буржуа своими дикими казаками-сыроядцами. Sic transit...

      Один из главных пингвинов-реваншистов - А. Тьер: