Первые станут последними...

       Одолев Ивана Грозного в мае 1571 г., Девлет-Гирей, возгордившись и пыхая, аки лев, писал своему московскому "брату" что де "Казань осталась юрт отцов наших, а Асторохань - юрт мой. А которые цари там были, те моего роду. А колко там царевичи ни бывало, и мы им пособники были, снаряд есми им и всякое надобье давывали".
      И дальше, расписав в красках доказательства того, что и Казань, и Астрахань - его юрт, хан продолжал, что он, крымский "царь", "величеством своим и частью собрався с ратью на твою землю поход мой жгу и пустошу - то все для Казани и Астрахани и будет помнишь, что для богатства и кун и сего света богатство, применяя к праху надеяся на веливество Божие и на милость для веры и помочи исламовы и пришел есми на тебя с своим войском и землю твою жег и иных побил и прямо есми шел на тебя", потому как "хотел есми венца твоего и глав".
      Увы, встреча на Оке двух монархов не состоялась - Иван не явился на рандеву - по словам хана, "и ты не пришел и против нас не стал", а все потому, что "было б в тебе срам и дородство, и ты б пришел против нас и стоял". А раз не пришел, то нет у тебя ни срама, ни дородства, а потому "ты б наш юрт Асторохань и Казань отдал", и без разговоров и уверток. "А похочешь казною и кунами всесветное богатество нам давати, ино не надобно!", - писал дальше возгордившийся без меры хан, ибо "желание наше - Казань и Астрахань", а вот что до богатства в денежном и натуральном измерении, то "куны и богатество при мне с прахом ровно".
      В общем, шли послов с известием о готовности передать Казань и Астрахань, иначе снова приду к тебе в гости, завершал свое послание хан, ибо "государства есми твоего дороги видел и опознал", почему "буде все время не дашь, и Божиею милостию ты меня по вя времена готова у себя видел".
      Одного только хан не учел - человек предполагает, а Бог располагает, и все вышло не по его хотению, первые стали последними, а последние - первыми, возгордившиеся были наказаны, а смиренные - вознаграждены, и не пройдет и года, как Девлет-Гирией заговорил другим языком, но об этом в следующий раз.



       P.S. А хорош слог то! Вот прямо видишь надменного хана, восседающего на подушках и диктующего своим писцам послание "московскому", а те усердно его записывают арабской вязью... А потом московские подьячие из Посольской избы не мене тщательно его переводят на язык родных осин, при этом убирая из текста самые обидные выражения.