Первая неудача...
lina_yndaraeva — 05.03.2025
В конце 1950-х годов известные чехословацкие путешественники,
журналисты Мирослав Зикмунд и Иржи Ганзелка, рискуя жизнью
отправились к племени индейцев шуар, прозванных «охотниками за
черепами». Несколько недель прожили они среди шуар в девственных
лесах Эквадора…
☘️ Предлагаю читателям ознакомиться с небольшими отрывками из
книги «К охотникам за черепами»,
которые размещаю в своём журнале исключительно в целях культурного
развития ☘️
1. Первая неудача
Вот уже несколько часов продираемся мы через девственный
лес.
Дорога все время ухудшается. Мы спускаемся в овраги, карабкаемся
по
крутым склонам, переходим вброд речки, то и дело перелезаем или
проползаем под рухнувшими лесными великанами, завалившими тропинку,
все чаще и чаще отдыхаем. Дает себя знать усталость.
Наконец стена зарослей расступилась. Мы вышли на маленькое поле
юки, а за ним показалась первая настоящая гея.
На эллиптическом основании длиною метров в десять возвышается почти
трехметровая стена из бамбука, овальная крыша с ровным гребнем
покрыта пальмовыми листьями.
Из хижины донесся лай собаки, к нему примешались людские голоса. Мы
медленно двигаемся за Мануэлем. Возле строения мирно копаются в
земле две-три курицы, в остальном же нигде не видать ни единого
признака жизни. Шагах в двадцати от геи Мануэль
остановился.
– Эти люди нас не примут, – сказал он в полголоса. –
В противном случае они бы уже вышли навстречу. Они не любят
белых. Здесь им трудно помешать их приходу. От Сукуа их отделяет
только лес. А вот дальше, за рекой Сейпо, дело обстоит совсем
иначе.
– А нельзя ли каким-нибудь образом расположить их к
себе?
– Мы должны это сделать. Без их помощи мы не сумеем
продолжать путь. У них на реке есть лодка. Но в гею входить нельзя,
это было бы небезопасно.
В это время внутри хижины загремел запор, и четыре жерди, висящие в
узком входе, раздвинулись. Оттуда вышел молодой индеец с копьем в
руке. Единственная его одежда – это итнпи, кусок бумажной
материи, обернутой вокруг бедер. Вид у него недружелюбный.
Между индейцем и Мануэлем завязался разговор, из которого мы поняли
лишь одно единственное слово – «андукта», что значит
«послушай».
Вдруг индеец махнул рукой в нашу сторону.
Мануэль возвращается.
– Я знаю его жену. Целый год она пробыла в евангелической
миссии. Ее окрестили, но она удрала назад, в лес. Ватупи согласен
перевезти вас через реку за пять сукре. Говорит, что ему нужны
деньги на иглы и на мачете.
– Хорошо, только спроси еще, не сможем ли мы осмотреть его
хижину внутри.
В третий раз за все время нашего путешествия мы целиком зависим от
честности переводчика, как это было у пигмеев в Конго и у кафров в
Транскее. И несмотря на то, что из всего долгого разговора мы не
понимаем ни слова, мы внимательно следим за этой шумной этой шумной
беседой, стараясь хотя бы по жестам, паузам и по тону угадать
ответ.
Ватупи оглядывается и два раза кивает головой. Мы намереваемся
пойти в хижину, но Мануэль нас быстро останавливает. Ватупи в
мгновение ока загородил нам дорогу, замахнувшись копьем.
– Отчего же, Мануэль? Ведь он кивал в знак
согласия.
– У шуар это совсем наоборот. Если они отрицательно
качают головой, это значит «да», а если кивают, так это
«нет».
Пока Мануэль долго объясняется с Ватупи, мы осматриваем гею по
крайней мере снаружи. Стены ее сооружены не из целых бамбуковых
стеблей, как это казалось поначалу. Бамбуковая трубка разрезается
вдоль и в нескольких местах расщепляется. Потом ее как бы
раскрывают, так что одного стебля хватает примерно на четверть
метра стены.
Сквозь щели в такой стене пришелец не сможет увидеть, что
происходит внутри геи, зато её обитателям обеспечен прекрасный
обзор. Поэтому они не утруждают себя хлопотами с устройством окон.
Бамбуковая стена вбита в землю, у пола и у крыши связана тонкими
лианами, а в метре от земли опоясана по всей длине гибкими
бамбуковыми жердями.
Только что закончился долгий разговор.
– Дон Миро, дон Хорхе, пойдемте лучше отсюда! – озабоченно
предлагает Мануэль. – Ватупи вас внутрь не пустит. Но он
согласен перевезти вас на другой берег.
Первая неудача. Нам во что бы то ни стало нужно пасть в шуарское
жилище, но попасть по-хорошему. Рубить сплеча мы не станем.
Раздражать индейцев в первый же день было бы совсем неразумно.
Из геи вышла жена Ватупи Ватиста, одетая в длинное тарачи, стянутое
на правом плече узлом. Она смущенно улыбнулась и вместе с Ватупи
молча отправилась в дорогу.
К реке мы спускаемся по тропке, на которой можно свернут себе шею.
Мануэль о чем-то договаривается с Ватисто потом удовлетворенно
ухмыляется.
– Брат Ватисты пустит вас в свою гею, если вы купит у него
курицу за двенадцать сукре...
Вот оно как
получается: — мы хотели уйти от цивилизации по возможности дальше,
а теперь нам поможет она же – только с изнанки.
Под влиянием миссионеров индейцы из близлежащих селений узнали, что
такое деньги. И хотя они не пускают к себе миссионеров, продолжая
придерживаться своих языческих обычаев, тем не менее иногда
приходят в Сукуа, чтобы за свои продукты получить самые необходимые
вещи. Однако им хорошо известно, что наибольшую выгоду при продаже
представляют бумажные картинки и блестящие металлические кружочки,
которые достаются им весьма и весьма редко.
– Хорошо, Мануэль, а теперь спроси Ватисту, почему Ватупи не
хотел пустить нас в свою гею.
– Она уже мне сказала. Сегодня Ватупи приснился сон, будто он
должен увидеть двух апачи – белых людей, которых он никогда раньше
не видел. И его сон тут же исполнился. Теперь он верит, что, если
бы вы вошли в его гею, с ним стряслось бы какое-нибудь
несчастье...

Подробнее о книге — ЗДЕСЬ
Накопление через Финуслуги: как выбрать счет под краткосрочные цели, подключить автопополнение и напоминания
На красной дорожке Грэмми
Государственные вузы Грузии перестанут принимать иностранцев
Шуруповерт для зимней рыбалки: дань моде или суровая необходимость?
Как Вы считаете, это слишком суровый приговор?
Бердянск: курортная романтика Запорожской области России
Как устроена школа в США: привычки, которые удивляют приезжих
Про очередной "киношедевр" от немецких "кинематографистов" на тему "героизма"
Малосольный лосось

