Солнце встает на западе

Последние несколько лет жители Казахстана стремительно нищали, но на западе страны, особенно в Жанаозене, это было заметно особо. Город нефтяников и газовиков — крайне неуютное место для жизни (либо страшная жара, либо страшный холод — и почти всегда пронизывающий ветер) — называется благополучным из-за статистически высоких средних зарплат. Но по факту зарплаты большинства жителей не всегда дотягивают даже до 300 долларов (примерно 130 тысяч тенге). И уж точно почти все автомобилисты заправляют машины газом: это сравнительно дешево. Было дешево. Пока в один момент не приняли решение поднять цены с 60 тенге до 120 тенге за литр.

Формально за повышение цен отвечает газовый оператор «КазМунайГаз», логика которого проста: с 2019 года сжиженный газ в Казахстане — биржевой товар, но только с этого года им и вправду начали торговать на бирже. На самом деле цена должна быть даже выше — но это если исходить из реалий рынка.

Жанаозен вышел первым, но уже к вечеру 2 января митинговала вся Мангистауская область. Требования протестующих, которых изначально было не очень много — не больше 2‒3 тысяч по всему региону, — исключительно экономические, и достаточно было сразу отреагировать на них, чтобы протест максимально локализовался. Но региональные власти ситуацию игнорировали до последнего, а президент Касым-Жомарт Токаев отозвался только поздно ночью через твиттер: «Дал поручение правительству срочно рассмотреть ситуацию в Жанаозене с учетом экономической целесообразности в правовом поле. Демонстранты не должны нарушать общественный порядок».

Более неудачного способа коммуникации, пожалуй, и придумать было нельзя.

— По содержанию обращения в твиттере технически были плохо исполнены. Они не были направлены на то, чтобы выстроить диалог с протестующими, в них немного содержалось угрозы о том, что протесты должны быть в рамках закона. Одними твитами в этой ситуации не отделаться, нужно проявить понимание и пойти навстречу людям, особенно тем, которые живут в достаточно плохих условиях. Для них малейшее колебание цены на газ или на продукты — чувствительны. При этом нужно учесть, что большая часть из них находится в кредитной зависимости. Поэтому эти моменты в такой ситуации необходимо было хорошо проработать. Токаев и команда свою задачу здесь провалили, — объясняет политолог Димаш Альжанов.

Твиттер-дипломатия в общении со своим народом дала сбой: на следующий день количество протестующих выросло в несколько раз.

Но ситуацию все еще можно было разрешить мирным путем: достаточно было выйти «в народ» и публично объясниться. Вместо этого министр энергетики Магзум Мирзагалиев перенес свою пресс-конференцию, при этом он заявил, что до прежних показателей цены все равно не упадут. И ведь формально он был прав — но в таких ситуациях эти слова не могут сработать иначе как детонатор.

В пожарном порядке цены для Мангистауской области все-таки снизили — до 85 тенге за литр: за счет «КазМунайГаза» в рамках «социальной ответственности бизнеса». Но было уже поздно: такую уступку люди восприняли как насмешку — и вскипели. Более того, вскипели другие регионы: ведь цены снизили только для Мангистау.

Тут надо сделать короткое отступление, чтобы объяснить общую диспозицию протестов в Казахстане. Многие годы в стране он был разобщен — в общем, с самого расстрела нефтяников в том же Жанаозене в 2011 году — и, начавшись в одном регионе, митинги и демонстрации практически там и затухали.

Исключений было всего два (они описаны в первом абзаце), но даже в этом случае количество демонстрантов редко превышало тысячу человек в сумме. Слабость протеста явно расхолодила власть — и она пропустила куда более мощный выпад.

Уже 4 января вслед за Мангистауской областью поднялся соседний Атырауский регион. В этот же день — Уральск: 500 человек прошли по городу и встали напротив здания областной администрации — акимата, — а к вечеру их стало около 2000 человек. Это в Уральске — где и 50 протестующих найти всегда было тяжело. Эстафету на западе Казахстана замкнул Актобе: несколько тысяч человек (по свидетельству очевидца — см. ниже, — к ночи с 4 на 5 января их число оценивалось приблизительно в пять тысяч человек) также прошли по городу и встали напротив здания администрации.

Главное — изменились лозунги: все регионы резко подняли ставки и потребовали отставки правительства, президента Токаева и — самое важное — полного ухода из политики первого президента Нурсултана Назарбаева, чье семейство, по мнению протестующих, по-прежнему оказывает ключевое влияние на политику и экономику страны. Возглас «Шал, кет!» («Старик, уходи!») быстро заменил собой первоначальный «Газ елу!» («Газ — по 50!»).

Власть к вечеру 4 января уже согласилась на газ по 50 тенге — но опять-таки только для жителей Мангистауской области. И с этого момента любое ее действие или заявление стало восприниматься исключительно как отговорка, а протест полностью перестал быть экономическим.

— Сейчас люди понимают, что дело не только в цене на газ (это уже следствие), они ставят вопрос таким образом, чтобы в Казахстане произошла смена политического режима: чтобы Нурсултан Назарбаев был отстранен от власти, а президент Касым-Жомарт Токаев добровольно покинул свой пост, — говорит журналист и активист Лукпан Ахмедьяров, участвующий в протесте в Уральске. — И чтобы в Казахстане было сформировано переходное правительство, которое обеспечит нормальные честные выборы в местные органы власти, в парламент, ну и, соответственно, выборы руководства страны, — такое требование у протестующих сейчас.

Протест тем временем расширился, и с аналогичными требованиями вышли в южных регионах: Кызылорде, Шымкенте, Таразе и даже Талдыкоргане (пожалуй, самом непротестном городе страны). Большая группа протестующих образовалась в Алматы. И хотя власти технически к этому были готовы (в частности, заблокировали весь интернет и ряд независимых СМИ — как и не было токаевской «оттепели», когда соцсети работали даже во время протестов), именно в Алматы протест радикализировался до максимума.

Если западные регионы жестко соблюдали протестный политес — недопущение хоть малейших провокаций, снятие обуви перед вставанием на скамейки и в целом максимально сплоченное и дружелюбное отношение друг к другу, — то алматинское шествие быстро переросло в погромы. Силовики применили слезоточивый газ и светошумовые гранаты, в ответ протестующие подожгли несколько полицейских машин и захватили акимат (его быстро отбили обратно).

В этот самый момент президент страны Касым-Жомарт Токаев, которого звали в Жанаозен, но он проигнорировал требование, записал видеообращение к протестующим.

С ночи 5 января в Мангистауской области и в Алматы на две недели было введено чрезвычайное положение — неслыханная мера с первого Жанаозена. В Алматы на центральную площадь и вовсе была заведена военная техника, в городе большие проблемы со связью. Под утро 5 января собрание людей было также разогнано в Уральске — тоже светошумовыми гранатами и с большим количеством задержанных.

На утро 5 января было созвано экстренное совещание у Токаева с тем, что делать дальше. Президент устроил показательную порку и отправил-таки в отставку правительство целиком, а также заменил госсекретаря и первого зама главы Комитета национальной безопасности (а это, между прочим, был племянник самого Назарбаева Самат Абиш: когда-то его называли одним из будущих преемников Елбасы). Введено госрегулирование цен на топливо и жизненно важные продукты, запрещено повышать тарифы на комуслуги.

Но, кажется, теперь протестующим и этого мало: в ряде городов протесты продолжаются, а отношения между властью и обществом испортились совсем. С самого утра в Алматы продолжились крупные стычки людей и силовиков, с новыми сожженными машинами и перехватом военной техники. А в Актобе полиция, наоборот, отказалась применять силу к митингующим, после чего те пошли на штурм акимата. Система начинает трещать.

Танцы на граблях

Чем бы ни закончился в итоге протест — самый масштабный за всю историю независимого Казахстана, — очевидно, что это большой удар по легитимности всего правящего режима.

ПРОДОЛЖЕНИЕ