Она молчит

Это — девочка, которой недавно стукнуло 21. Это — Зарина, мама Умарали Назарова, которого не стало в ночь с 13 на 14 октября. Он умер в петербургской детской больнице. Родители малыша до сих пор не знают: как и почему? Скоропостижно. В пять месяцев. А до этого был здоров и не болел. Никогда.

До прошлой осени Зарина жила в Таджикистане. У нее не было детей. Могло и не быть. Зарина приехала в Петербург, к мужу (а тот — на заработки), лечилась, и здесь, при помощи врачей, родился Умарали. 20 мая 2015 года. А за несколько месяцев до этого — 26 декабря 2014 года — Зарина по российским законам должна была уехать в Таджикистан. А она была беременна и не рискнула. И с маленьким Умарали — тоже. Зарина и Рустам ждали, когда сыну исполнится полгода, и уже купили билет в Таджикистан на конец ноября.

Но 13 октября к ним домой пришли бравые молодцы из ФМС, отвезли Зарину в полицию, потом в суд и наказали. Не штрафом 5 тысяч рублей и не решением о выдворении. У Зарины отняли пятимесячного сына и не вернули.

Пять месяцев первой материнской любви убили пять секунд, когда из больницы позвонили и сказали: «Не надо приезжать. Умарали умер».

Впервые я увидела Зарину спустя неделю после смерти сына. Она уже тогда НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА, даже по-таджикски. Много плакала, но еще чаще — стояла или сидела и молча смотрела в пустоту. Уже тогда было понятно, что ей очень-очень нужны психологи,  и не каждый ее вытащит. А то, что началось потом, — я не знаю, как назвать…

На днях мне звонил Рустам. Он сказал: «Я не понимаю, что они делают? Мы никогда не верили и не ждали, что кого-нибудь накажут за смерть Умарали. Мы просто хотели знать: как и почему умер наш сын?! Мы просто хотели знать… А теперь вину валят на нас. Ко мне приходят следователи и говорят, чтобы я ставил подписи, что это я убил своего сына…»

Две проверки правоохранительных органов в отношении Зарины и ее мужа продолжаются. Полиция и СК РФ пытаются возбудить дело — за плохой уход за ребенком (ст. 156 УК РФ) или за отказ родителей сдавать кровь (ст. 308 УК РФ). У них хотят найти цитомегаловирус, который есть у 90% людей и который — по последней версии следствия — убил Умарали.

10 ноября Рустама и Зарину насильно, приводом, доставили в лабораторию. Не меньше восьми человек (полицейские и следователи) пришли за родителями малыша. Адвокаты их отбили. А через два дня (через два всего лишь!) новый суд по выдворению: Зарина подала жалобу в горсуд Петербурга, 12 ноября он ее рассмотрел.

Даже адвокаты полагали, что Зарина нужна следствию, чтобы доказать вину. Ее вину в смерти сына. Нет. Не нужна. Вину докажут без нее…

Если не шок, то удивление испытали все, кто был 12 ноября в зале суда. Три часа судья Елена Широкова (3 часа — это нонсенс для такого административного правонарушения) «разбиралась в деле» и вдруг, не объявляя ни секундного перерыва, достала и зачитала ГОТОВОЕ РЕШЕНИЕ… Готовое, уже написанное. Откуда?

Пять дней дала Широкова Зарине, чтобы та покинула Россию и пять лет сюда не приезжала. Не позднее 17 ноября мать должна вернуться на таджикскую землю. А ее малыша (тело которого ей до сих пор не отдали) — по нашим законам — не позднее 14 ноября должны похоронить за государственный счет в российской земле.

Вечером 12 ноября мне звонила свекровь Зарины. Она плакала. «А Зарина, — рассказывала свекровь, — НЕ ПЛАЧЕТ, НЕ ГОВОРИТ, НЕ СПИТ, НЕ ЕСТ. Уже несколько дней так, с 10 ноября точно, а сегодня за день не сделала ни глотка воды. Рустам хоть чай пьет, а она, как кукла, — взяли, посадили, повезли, привезли…»

Адвокаты переживают: если с Зариной что-нибудь случится — то следствие очень обрадуется. Им только это и нужно. Ребенок умер, мама умерла — вирус, вирус, один и тот же, смертельный вирус. Как он называется?..

Нина Петлянова
Соб. корр. по Северо-Западному федеральному округу