Окуджава в стране сибирского панка

holden_k — 27.01.2022 Широкий культурный кругозор и удивительная восприимчивость Егора Летова настолько общеизвестны, что сами по себе не заслуживают подробной характеристики. Об этом очень много сказано и написано. И многое из того, что попадало в поле зрения Летова, переосмысливалось и потом всплывало в его собственном творчестве. Здесь есть и уровень использования чужой песни или чужого текста, и уровень цитат, и уровень идейных влияний и скрытых аллюзий.

Но, кажется, гораздо менее изучена история влияния одних и тех же источников на разных авторов сибирского андеграундного сообщества конца восьмидесятых - начала девяностых. И тут могут всплыть самые неожиданные прецедентные тексты. Например, недавно я осознал, что две цитаты разных авторов - из одной и той же песни. А, возможно, есть и третий случай отсылки к ней же.

И этой песней неожиданно оказалась "Старинная солдатская" Окуджавы (текст).

А теперь посмотрим, в каких контекстах оказывались цитаты из этой песни.

"Гражданская оборона", "Как листовка"

У первого куплета этой песни существуют два варианта:

"Новые родятся да командиры
Это хорошо, это так и надо
Что бы ни сказали —не станем спорить
Что бы ни дарили — не станем верить"

Это - вариант из альбома "Армагеддон-попс", записанного в 1989 году. Возможно, это исходный вариант текста (песня написана в том же году). Позднее Летов вместо "это хорошо, это так и надо" пел "новые поля обагрятся славой", так он поёт и на концерте, видео с которого я вставил сюда.

Если у Окуджавы круговорот командиров в природе встроен в более общую картину вечного возвращения, и, как мне кажется, подан довольно фаталистически ("всё должно в природе повториться"), то Летов отбрасывает слова и любовь и оставляет только воспроизводство командиров, которое у него выглядит абсолютной дурной бесконечностью. В первой редакции это ещё больше подчёркивается неясностью времени глагола - то ли новые командиры ещё родятся (как у Окуджавы, где точка отсчёта понятна), то ли они родятся прямо сейчас и непрестанно. Но при сравнении со второй редакцией становится ясно, что Летов, видимо, тоже имел в виду будущее время (в следующий строчке - "поля обагрятся").

"Чёрный Лукич", "Вечная страна" (текст)

Если Летов забрасывает строчку про командиров в текст очень абстрактный и больше ничем с Окуджавой не связанный, то "Вечная страна" Лукича кажется тематически не столь далекой от "Старинной солдатской". Здесь тоже про войну, причём про войну русскую. Если у Окуджавы - "юная маркитантка" (не самый, прямо скажем, привязанный к родным осинам образ), то у Лукича и "мандаты в карманах", и "пламенный товарищ на лихом коне", и "шашка на ремне". Антураж Гражданской войны, развёрнутый, однако, во времени с помощью глаголов. При этом у Окуджавы Лукич взял как раз безглагольную строчку "руки на затворе, голова в тоске". Интересно, что в "Вечной стране" война всё-таки заканчивается ("мясорубка встала, кончилась война"), и её повторение не следует со всей очевидностью. Хотя о том, не является ли война имманентным состоянием вечной страны, можно крепко призадуматься. Вообще в "Вечной стране" много загадочного, и жаль, что тексты Лукича, кажется, пока не нашли вдумчивых комментаторов и интерпретаторов. А ещё жаль, что сам Лукич был человеком совсем иного склада, чем Летов, и не оставил после себя объёмного корпуса автокомментариев.
Дату написания "Вечной страны" мне, кстати, тоже установить не удалось. В изданных записях конца восьмидесятых эта песня не встречается. Вспоминаю, что в начале нулевых мне доводилось её слышать на каком-то загадочном предположительно концертном сборнике без подписи, но это может оказаться и ложной памятью. Да если "Вечная страна" там и была, то запись скорее всего относилась уже к девяностым. Но в любом случае, к девяносто четвёртому году эта песня уже существовала.

https://power.gybka.com/song/67922243/Myortvyj_Ty_-_Tyumen/ (там же и текст)

"Мёртвый Ты", "Тюмень"

Третий пример - самый необычный. Если в случаях с Летовым и Лукичом отсылки к Окуджаве не вызывают сомнения, то здесь я могу только предполагать. Когда я впервые задумался о рецепции "Старинной солдатской песни", мне показалось, что есть ещё что-то такое же, но абсолютно другое. По такому запросу из памяти сложно что-то вытащить, но я зацепился за ритм, и ответ пришёл сам собой.
Вот посмотрите: песня Дмитрия Колоколова начинается со слов "Отгремели гулко прошлые бои, // Выскочила втулка из моей любви". Но ведь это же "отшумели песни нашего полка"! И хорей этот шестистопный, и что-то военное, и что-то, что было, но закончилось (да ещё и с той же самой приставкой). Кажется, совпадений слишком много. Но вполне возможно и то, что Колоколов об Окуджаве и не вспоминал, когда сочинял песню про Тюмень. Не вспоминал, но подсознание подкинуло образец ритма и синтаксиса первой строчки, а дальше - пошло-поехало по образцу. Под "Старинную солдатскую" особенно не помаршируешь из-за разностопности чётных и нечётных строчек, а "Тюмень" звучит совершенно маршево как раз из-за того, что вся песня написена размером первой строчки "Старинной солдатской".

Сама по себе известность Окуджавы сибирским панкам восьмидесятых не должна удивлять. В джентльменский набор советского интеллигента пластинки Окуджавы входили, а сибирский панк не слишком далеко отошёл от советского интеллигента. Кроме того, отношение летовского круга (по крайней мере самого Летова) именно к Окуджаве было вполне уважительным. Не зря же "Песню красноармейца" мы находим на "Звездопаде" в виде добросовестного кавера, а не на альбомах "Коммунизма".

Но если "Песня красноармейца" была в "Кортике" и могла быть общеизвестна поэтому (то есть это была как бы не "песня Окуджавы", а "песня из фильма"), то о степени популярности "Старинной солдатской" в семидесятые-восьмидесятые годы я ничего не знал. Для меня это была песня "пластиночного" типа, то есть та, которую можно услышать на сольной пластинке Окуджавы, но сложно - в иных обстоятельствах. Однако нужные мне сведения нашлись мгновенно, в быковской книжке об Окуджаве, вышедшей в ЖЗЛ:

«Старинная солдатская песня» написана осенью 1973 года, посреди долгой поэтической паузы, в разгар работы над «Путешествием дилетантов»; прозвучала она в фильме Николая Кошелева «Грибной дождь» (1982) — без особенной связи с содержанием, там ее поют выехавшие на природу сотрудники типографии. Из всех песен семидесятых годов эта стала наиболее популярной — редкие проводы в армию или, напротив, встречи оттуда обходились без нее; существовали апокрифы о том, что отдельные интеллигентные командиры взводов умудрялись разучивать эту песню как строевую и даже топать под нее на смотрах. Тем более удивительно, что на солдатскую песню это сочинение похоже меньше всего»

Залихватское обобщение "редкие проводы обходились без" оставим на совести автора, но тезис о том, что это была наиболее популярная из песен Окуджавы, написанных в семидесятые, стоит принять к сведению. И кажется сомнительным, чтобы большую роль в популярности песни сыграл фильм "Грибной дождь" - просто потому, что сам по себе этот фильм не относился к хитам проката. Но в любом случае песня была на слуху, и цитата из неё не была бы удивительной. Но одна цитата! А пока получается, что ни одну другую песню Окуджавы в сибирском музыкальном андеграунде так часто не вспоминали.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив