О шапках

Помните, когда мы еще жили в Союзе, все ходили зимой в меховых шапках? В ушанках. И мужчины, и женщины, и дети. Шапки были разные: и совсем дешевые - из кролика, и более дорогие - из котика, ондатры, норки, нутрии. Помните знаменитую Хустскую шляпную фабрику? В ее изделиях ходила чуть ли не половина населения страны. В процессе носки подкладка внутри шапок начинала лосниться и испускала ни с чем не сравнимый специфический запах...

У моей мамы шапку как-то раз средь бела дня украли. Новенькую, кроличью, серого цвета. Двое молодых людей сильно толкнули маму, сорвали шапку, купленную накануне в ЦУМе, и побежали. Мама была спортсменкой, бегала хорошо, и кинулась отнимать свое честно нажитое имущество. Чуть-чуть - и догнала бы, но воры разбежались в разные стороны...

Почему-то такие шапки носили только у нас. Те, кто попадал за границу, вызывали в своих удобных и теплых  меховых изделиях недоумение. Вернулась как-то из Прибалтики, а это тогда была почти заграница, одна моя знакомая и говорит: смотрят на меня вежливые, культурные латыши с интересом. Была она в шапке из песца - пошитой на заказ, роскошной, большой, богатой. Зима стояла холодная, в Прибалтике было еще и сыро изрядно. Ходят прибалтийцы по своей ухоженной Прибалтике с головами голыми или в куцых вязаных шапочках, чихают, кашляют, сопли вытирают - рассказывает моя знакомая. Странные, однако, решили мы тогда с ней...

Конец 80-ых. Мой свекор ехал куда-то по делам на своей "Волге". Машет мужичок на дороге: подвези, мол.

Свекор мужичка подвез, и за это тот предложил купить у него меховую шапку. Очень модную. Это был один из представителей начавшего зарождаться в стране кооперативного движения. И товар был его рук дело.

Привез свекор шапку к нам домой, в подарок. Вытащил - и я просто остолбенела. Вид - ужасный. Что-то черное, огромное, страшно лохматое. А запах! Собачьей шерсти и плохо выделанной шкурки. Мне стало просто до ужаса жаль бедного пса, я представила себе, как он бежал где-то по дороге по своим собачьим делам, угораздило  же его попасть в лапы, то есть в руки, жаждущего наживы человека.

Мой тогдашний муж надел шапку на голову. Я смотрела на него и думала: вот выйдет он в ней гулять по нашему гарнизону, увидит его патруль, подумает, что йети гималайский забрел в белорусские леса из далеких Гималаев. Подумает так патруль и выстрелит с перепугу. Хоть мой муж и не был мне близкий друг, и жили мы с ним очень не мирно, кончины такой бесславной я ему пожелать не могла.

Муж стоял перед большим трюмо и пытался через страшную густую и неровную шерсть разглядеть свое отражение. Голова у него в шапке была огромная, неровная, шерсть клоками торчала во все стороны.

- Сколько ты отдал за шапку, а, батя? - наконец спросил он.

- Сто рублей.

Я подумала, что кооператор - большой молодец. И его ждет большое будущее...

Шапка долго еще лежала у нас в доме. В диване, чтобы меньше был слышен запах. Попробовали мы ее продать, поехали на вещевой рынок. Походили, посмотрели, но вытащить свой товар на свет божий не решились.

Позже, в Могилеве, я увидела шубу. Из котов. За две тысячи. Рядом висело объявление: принимаем шкурки котов. Предприимчивые наши сограждане добрались уже и до котов...

Кооператор наверное стал депутатом. Или бизнесменом. Сидит сейчас где-то в красивом кабинете за столом большим. Ездит на хорошем автомобиле.

Помнит ли он свою первую шапку, послужившую началом его взлета?