О счастливых финалах

istarni — 06.09.2020 Со счастливыми концами в фильмах и книжках иногда такая штука - иногда, когда автор заявляет своего героя хорошим человеком в определенную историческую эпоху, в конце у автора иногда нет другого выбора, кроме как этого героя прикончить.

Спонсоры этого поста - один короткий роман и два фильма про Австрию года этак 1935-1938-1939го, когда большой войны еще нет, но великий немецкий сосед уже нацелился, а сама страна Австрия трепещет от предвкушения и уже страстно желает быть сожранной. Итак, рекомендую: роман Эдена фон Хорвата “Юность без бога”, фильмы “Мой друг Зигмунд Фрейд” и “Тайная жизнь”.



Как уже видно по постерам фильмов, все начинается В ИДИЛЛИИ. В “Юности” молодой учитель, очень-очень-очень держащийся за свою учительскую ставку в разгар экономического кризиса, всего-то должен вывезти свой класс в спортивный лагерь на пасхальных каникулах. В “Продавце табака” (оригинальное название “…Фрейда”) молодой наивный вьюнош приезжает в Вену из идиллически красивой деревни зарабатывать на жизнь, влюбляется в прекрасную незнакомку и страдает от любви. В “Тайной жизни” герой вообще никуда не уезжает из идиллической деревни, а Вторая Мировая Где-То Там. (И так странно, и такое узнавание это смотреть из Австрии - узнаешь и эти деревни, и эти кладбища у горных церквей, и мрачные озера с бирюзовой водой, и старые вывески в Вене, и кельнеры, и кафе, и оркестры, и кабаре, и старая мостовая, в щелях которой застревают каблуки…) Ну вот, идиллия, конечно, так себе (экономический кризис, работы нет, заработать негде), но внешне материя жизни вполне цела, праздники эти, оркестры, пейзажи, кафе - а потом приходит повестка, сваливается донос, постоянный клиент оказывается евреем и опасностью для тебя.

Потом происходит исторический процесс, Австрия со страстью отдается великой Германии и сама с аппетитом собирается жрать своих же граждан, на которых нацелилась уже давно. Главный герой-австриец если получает, то за компанию. Наоборот, пока все соседи, работодатели и даже мимопроезжающее гестапо к нему добры, внимательны и советуют не портить себе будущее, потому что, в самом деле, зачем? - можно всего лишь уняться и не ворошить школьные дела, промолчать на суде, подписать повестку и пойти в армию, не носиться с памятью пропавшего ни за что старого продавца табака.

И где-то здесь появляется тот момент, где автор не может не прикончить героя.



Нет, можно отправить его от любой политики во внутреннюю эмиграцию (как юный Франц в “Продавце табака” хочет жениться на любимой и уехать из Вены в тихую деревеньку, где их не тронут). Правда, через несколько лет дорогое государство придет и туда - “Тайная жизнь” начинается как раз с того, что в тихую деревеньку приходит повестка в армию, на Восточный фронт.

Можно заставить героя все потерять и отправить его в эмиграцию на край света - как безымянный учитель в “Юности без Бога” уезжает в Африку, как автор романа Эден фон Хорват уезжает из Австрии во Францию после аншлюса (и его роман в числе запрещенных книг, которые жгут на площадях). Правда, через пару лет дорогое государство придет и туда (автор, к счастью, не дожил - погиб в Париже в 1939 году, глупая смерть во время грозы, зашибло упавшей веткой).

Можно заставить героя совершить какой-нибудь акт сопротивления, который не приведет ни к чему и никого не спасет, а героя и его семью погубит (как юный Франц в “Продавце табака” делает яркий и самоубийственный жест, пытаясь сообщить городу Вене об убийстве своего учителя; как другой, реальный Франц Егерштеттер, на биографии которого и основана “Тайная жизнь”, в результате не подписал повестку, в армию не пошел, и его казнили).

Нет, можно оставить героя где есть, жить, заботиться о своей семье, никому не делать зла, не поддаваться безумию - и понятно, что либо герой уедет в концлагерь, либо скажет себе, что жизнь продолжается и превратится в насекомое. Или не превратится в насекомое, а продолжит жить себе как жить, и даже будет неплохим человеком, но хорошая жизнь на фоне концлагеря - не, в жизни оно бывает сплошь и рядом, но в книжке или кино все же как-то плохо смотрится.
И где тут брать счастливый конец?

Разве что глубоко после войны?
Как оставшиеся люди, покоцанные войной, остающиеся до конца жизни вполне себе убежденными - только тихими - нацистами, *просто* теряют возможность зверствовать хотя бы по крупному, и растят детей, и дети вырастают в мире и - некоторые - узнают и ужасаются тому, что творили их родители, и пытаются рассказать правду и поставить памятник? (см. фильм “Гадкая девчонка”, фильм 1990х, основан на реальной истории 1970х. И - внимание! - героине тоже приходится уехать из родного идиллического городка, правду об истории которого она пытается рассказать).

Хотя - как Виктор Франкл, потеряв всю свою семью, возвращается обратно в Вену из концлагеря - и продолжает писать и преподавать в родном городе, который его отправил на смерть. И поколения через три, в 2015 году, ему откроют в Вене музей.

Иногда мне кажется, что в этом ключ к счастливому концу - закончить действие поколения через три.
Или найти утешение в героической смерти.
Или закончить взглядом из рая или с того света.
Ау, счастливые концы в исторической прозе, вы где?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив