Наэфирился

photo_vlad — 23.02.2025

У писателя Пикуля такой термин в одном эпизоде морского боя появлялся в отношении невменяемого от неких веселящих веществ матроса, который с наблюдательной позиции на мачте корабля должен был докладывать расстояние до цели.

А вот как я наэфирился, работая препаратором в Институте паразитологии.

Кроме подготовки препаратов образцов проб для изучения на предметных стёклах под микроскопом и всякого другого разного, в обязанности препаратора входит мыть использованную лабораторную посуду и предметные стёкла для микроскопии.

Если под словом «мыть» вы вспоминаете старую рекламу про две весёлые итальянские деревни Вилларибо и Виллобаджо с их обжорами, то я вас разочарую — увидев то, что и как нужно делать, отмывая всё лабораторное стекло, они побросают свои грязные тарелки и в ужасе разбегутся.

Я не разбежался только потому, что был юн, любознателен и не думал, что можно взять да и убежать оттуда. Желательно подальше.

Карочи.

Смыть водичкой с предметных стёкл всё равно с какими «фейрями» не значит ничего для микроскопии. Всякая хрень там всё равно останется, что бы вам в рекламах не говорили.

Только для кухонной посуды это не имеет никакого значения.

А для вымытых таким образом предметных стёкл для микроскопии имеет.

Всякие оставшиеся на них кракозябры будут вас пугать (бить и обижать, но это уже из песни).

Чтобы стекло, пробирки и всё прочее, действительно стало чистым на микроскопическом уровне, его, кроме прочего, нужно обработать убийственно сильной кислотой.

Серной.

 У нас она была дважды убийственной:

концентрированная серная кислота + дихромат калия.

Называли эту адскую смесь «Хромпик».

Перед тем как войти туда, откуда шарахались все остальные институтские — в нашу лабораторную «техническую территорию», как кислотная помывочная там называлась, я облачался в спецодежду.

Это длиннющий клеёнчатый фартук, от шеи и ниже колен, толстые латексные перчатки и огромные защитные очки из оптического пластика, американские, на пол-лица.

На руки натягивались клеёнчатые нарукавники выше локтя.

Всё это поверх обычного халата.

Облачаться обычно мне помогала начальница лаборатории, тем более, что нас тогда там было только двое.

А перед этим нужно было обработать предметные микроскопные стёкла эфиром. 

Это очень эффективный жироудалитель и очиститель.

И жуткий яд вместе с тем. Вызывающий сначала эйфорию, очень быстро переходящую в анестезию с отключением сознания.

Великий хирург Пирогов первый придумал операционный наркоз и использовал для этого эфир.

Обычно так предварительно обрабатывались перед «стандартной» мойкой те стёкла, препарат на которых был нанесён год назад и более.

Такие препараты применялись в учебных, демонстрационных целях и тп.

Биологическая субстанция, закреплённая специальным красителем, дубела там иногда так, что хоть ножом соскабливалий.

Поскольку с предметными стёклами этого делать нельзя, их, перед стандартной мойкой с обработкой хромпиком, нужно было обработать эфиром.

Никаких нынешних на этот счёт специальных протоколов тогда не существовало и я их обрабатывал за своим рабочим столом.

В одной ёмкости у меня использованные стёкла, слева.

В другой обработанные, справа.

Передо мной склянка с эфиром и упаковка ваты.

Свой микроскоп я отодвигал подальше во время этой процедуры.

Короче, сидишь, удобно, освещение куда лучше, чем в кислотномоечной, работа непыльная, хоть и рутинная.

Тру ватным тампоном с эфиром очередное стекло.

Что-то туго идёт, обычно нанесённый слой препарата на стекло эфиром быстро растворяется.

Я немного наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть, что там.

И поплыл.

Одна только адекватная мысль тогда проскочила: как бы на микроскоп физиономией не упасть.

И всё потухло.

Оставить комментарий

Популярные посты:

nerva

Почти получилось: самые близкие попытки сборной Беларуси попасть на чемпионат мира

• Ранее
• Архив