Музей оккупации в Вильнюсе | Hvatkin.com

baxus — 14.01.2014 Оригинал текста (как всегда) взят отсюда, с моего основного блога Hvatkin.com

Сегодня я покажу вам Вильнюсский музей оккупации.

Музей расположен в бывшем здании КГБ. Нет, не просто «в бывшем здании КГБ». До КГБ здесь было МГБ, НКВД, а ещё чуток раньше - ГЕСТАПО, а до этого - снова НКВД. Во как!



…Чем-то тут намазано, видать, что именно в это здание их тянуло, и я даже знаю эту прозаическую причину, но об этом - позже.

Сейчас в здании находится Вильнюсский городской (кажется) суд. Интересно, что здание никем не охраняется, я по ошибке зашёл в суд вместо музея (в музей вход сбоку), прошёл по коридорам и даже зашёл в кабинет к какому-то, вероятно, судье. Он не удивился посетителю, привычно разъяснил, в какую дверь мне идти.



Наверное, на эту тему можно поспорить, но насколько мне известно, из трёх прибалтийских республик именно Литва сопротивлялась советской власти дольше всех и больше всех. Именно здесь был самый значительный масштаб партизанского движения.

Это карта очагов партизанского сопротивления:

1.


На английском дублируется мало, на русском - вообще только сами документы советского периода, и ненаблюдательный посетитель может скользнуть взглядом по стенду - ну, кого удивишь партизанским движением во время войны?

Только карта эта датирована 1949 годом…

2.


Довольно много агитационных материалов, была налажена печать, прокламации, просто разные агиткарикатуры…

3.


С высоты исторических эпох понятно, что партизанское движение было обречено. Однако нельзя не уважать людей, сражавшихся до последнего с оружием в руках за национальную независимость и свободу своей страны.

4.


…до 1954 года (!) продолжалась эта борьба!

5.


В нашей лживой, постоянно переписываемой под нового царька истории есть один своеобразный способ подобраться поближе к истине: поискать впечатления противоположной стороны, т.е. в конкретно этом случае - тех, кто боролся с литовским национально-освободительным движением.

Мне повезло, я застал этих стариков в Конторе. Нет, конечно, они уже не работали, они были уже очень старые. Не знаю, как сейчас, а в начале нулевых Контора устраивала следующую богадельню: два или три раза в год, на день Победы, на день чекиста и на день Советской армии (может быть и чаще, не знаю) Контора устраивала своим ветеранам некое подобие раздачи слонов: в специальном помещении на Кузнецком мосту, в двух шагах от самой Лубянки, старикам раздавали памятные медальки и небольшие продуктовые наборы (бесплатно).

6.


Я имел возможность это наблюдать: сизые от старости, покрытые старческими пятнами, как коростой, в старомодных костюмах, которые на многих уже висели, как на вешалках, эти деды, когда-тошние властители судеб, палачи и судьи, боевики и диверсанты, истребители и исполнители приговоров, - сейчас выстраивались в печальную очередь за продуктовой коробкой, в которой была палка колбасы, какие-то консервы, недорогие конфеты, и, частенько - бутылка армянского коньяку. Ну, иногда ещё - баночка икры. Красной.

И задние тянули кадыкастые шеи, желая увидеть, что там, что в коробках у передних, что дают сегодня…

Старость всегда грустна. Но иногда она отвратительна.

Между дедами случались стычки. Довольно часто. Причина разногласий была в тяготах и невзгодах, выпавших на долю каждого: в основном спорили, кому сложнее (тяжелее) служилось. И я вспоминаю один эпизод такого спора, случайным свидетелем которого я стал.

7.


Надо сказать, что в отличие от обычных ветеранов конторские ветераны были немного другими. Жизнь этих людей - вечная тайна. Всё-то у них вечно засекречено, всюду легенды, морока в общем. Это накладывает определённую и очень мощную профессиональную деформацию. Ведь согласитесь, это не совсем нормально, когда ты не можешь о своих подвигах рассказать своим внукам (например), или даже жене показать, какой ты герой и молодец.

Поэтому, оказавшись среди своих, в стенах родной Конторы, эти бойцы невидимого фронта самую малость, буквально на комариную сипусечку, чуточку рассупониваются, расстёгивают молнию никогда не снимаемого маскхалата своей жизни, и можно урвать мало-мало подлинной правды, истины.

Правда, обычно эта истина столь ужасна, что жалеешь, что узнал её и не понимаешь, как дальше с этим жить…

В тот раз кудлатый дед, выглядевший чуть моложе (или просто сохранившийся лучше) мощно задвигал другим о тяготах и невзгодах своей службы в московском управлении. Рассказывал, как сложно приходилось внедряться в секты толи баптистов, толи каких-то адвентистов, и жаловался на жизнь, мол, что теперь что-то там за стаж не считается, и в пенсию не идёт, и так далее.

Неожиданно к нему сделал шаг один очень старый дедуган, похожий на грифа-стервятника, я такого в зоопарке видел. И прошипел: «Пока ты тут своим баптистам да педерастам руки заламывал, в меня партизаны литовские стреляли, и я их вот этими вот руками… а мне теперь это тоже за военный стаж не считается!», и второй тут же возник: «Они там нашего брата как курей, резали, а ты тут сидел, и ещё жалуешься!» - все остальные деды тоже угрожающе зашипели-закачались, соглашаясь: в Литве было куда как круче! Любитель борьбы с инаковерующими стушевался, и больше не возникал.

Знаю я также, что обидно сим воинам прошлого, что как только Литву поработили, сразу (по идеологическо-политическим соображениям) постарались похерить по максимуму историю этого противостояния.

Никакое это, мол, не национально-освободительное движение было, а просто банды националистов, недобитки, отморозки какие-то, осуждаемые всем остальным прогрессивным литовским народом. И - баста. А раз это не война, а так, фигня да бандиты, то и преференций никаких не положено тем, кто сию войну воевал.

И хотя никого не обижали, конечно, но и славы ветераны не получили. Некоторых это довольно сильно задевало.

Значит, и в самом деле не сладко там пришлось этим бойцам, это тебе и в самом деле не с баптистами да поэтами-диссидентами воевать.

В итоге, конечно, всё кончилось грустно для литовского национально-освободительного движения.

Вот те, кого принято было при советской власти проклинать, называть бандитами, и так далее:

8.


В экспозиции много личных вещей партизан, историй, их переписки с любимыми и близкими… Жаль, я не очень много мог прочитать, потому что большая часть экспонатов не переведена даже на английский.

9.


Сохранилась внутренняя ГБ-шная тюрьма (именно наличие таких замечательных, идеально подходящих под устройство тюрьмы, подвалов, и привело к возникновению трогательной любви и фашистов, и коммунистов к этому зданию и размещению в нём главной карательной структуры каждого из режимов).

10.


Помещение дежурного надзирателя:

11.


Раздевалка и смотровая:

12.


А это, надо понимать, конвойное помещение. Возможно, здесь же пайку вешали:

13.


Тут фотографировали поступивших:

14.


Уходили в 1991 наши примерно также, как и немцы от Красной армии: уничтожая следы собственных преступлений.

15.


Поэтому, хоть многих и оскорбляет, что в музеях оккупаций, подобных вильнюсскому (в Риге и Таллине) представлена советская оккупация наравне с немецкой - вроде как, нас к фашистам приравняли! - а я считаю, правильно. И эти мешки с изрезанной документацией, которую бросили наши в 1991 - отлично иллюстрирует сходство и блядство таких разных режимов. Немцы тоже лагеря бросали, уничтожая по максимуму все документы и свидетельства:

16.


Культурные слои:

17.


Камера:

18.


Надо понимать, что внутренняя тюрьма - это, в общем-то, не тюрьма в классическом понимании. Это скорее ближе к следственному изолятору. Здесь пребывание временное, и потому - относительно комфортное, никаких средневековых ужасов тут нет.

19.


Водят в сортир (а не параша в камере), водят в душ:

20.


Есть внутренний дворик для прогулок:

21.


22.


Вот - камера для буйных (стены обиты толстым войлоком, дверь тоже):

23.


Только… выход из этой «комфортной» тюрьмы был не только (а первое время - и не столько) на этап, но и - в расстрельную камеру. И первые годы советской власти ходили туда частенько.

Расположена она аккурат по дороге в прогулочный дворик. Оцените техничность решения:

24.


Я (снимающий) стою спиной к прогулочному дворику. Справа в арке - выход из тюрьмы. Если выйти из тюрьмы и пройти в дверь напротив - оказываешься в другом каземате.

25.


В нём - короткий спуск вниз, куцый коридор:

26.


…здесь в конце стоял небольшой стол и при необходимости обречённому зачитывался приговор. Тут же, не мешкая, его волокли в дверь направо:

27.


Собственно, это и есть расстрельная камера. За стеклом - щербатины от пуль.

Не давали особо осмотреться, не давали очухаться, здесь приговорённого уже ждал исполнитель приговора: едва его только вводили, выстрел в голову в упор. И бездыханное тело тут же подавали вот сюда, в окно:

28.


Оттуда грузовик его уже вывозил куда угодно - в крематорий ли, или в ров лесной (в разные времена по разному).

В общем, всё происходило примерно вот так, если визуализировать.

Архив:

29.


А штампов-то сколько напридумывали, ох тыж блё…

30.


31. «Законвертовал»...


Слухачи:

31.


Всего, за период борьбы с 1944 по 1953 годы было арестовано, заключено в тюрьмы - 186 000 литовцев.

Сослано - 118 000.

Погибло партизанов и их сторонников - 20 500 человек.

В лагерях и тюрьмах погибо 20-25 000 человек.

В ссылке погибло 28 000 человек.

Для сравнения: за период нацисткой оккупации, с 22 июня 1941 года до июля 1944 года: заключено в тюрьмы, вывезено в концентрационные лагеря - 29 500 человек.

Уничтожено физически: 240 000 человек (из них примерно 200 000 человек - евреи).

Вывезено на принудительные работы в Германию - 60 000 литовцев.

32.


Есть литовцам за что нас любить?

33.


Вместо послесловия:

В 1991 году, зимой, 13 января, случились вильнюсские события. В результате силового подавления народных волнений погибло 23 человека, ранено или иным образом пострадало около тысячи.

События в Вильнюсе тогда дёрнули всю страну. Колыхало и вспыхивало много где, но кровь пролилась так близко к Москве впервые.

Москва тогда напоминала одну большую очередь: не было ни хрена, и за даже самым элементарным и примитивным нужно было стоять. Очереди заменяли людям социальные сети: там тоже можно было на условиях относительной анонимности высказывать любое мнение о любом событии, чем люди и занимались. Правда, если твоё мнение уж очень сильно расходится с окружающими, можно было и по щщам выхватить неиллюзорно. Но это детали.

Я стоял в очереди за билетами на поезд, небольшой очереди - где-то метров 500. Там как раз взялись обсуждать события в Вильнюсе и их, литовцев, желание независимости (а именно этого и хотели). Толстая тётка с навсегда уставшим лицом советской женщины, с нескрываемой злобой и злорадством произнесла: «- Ничего-о! Они ещё обратно будут проситься, на коленях будут умолять! Ничего-о!»

34. Имена казнённых здесь на цоколе здания:


Не будут. Никогда. Ни при каких условиях.

35.


…Хотя тётка эта врядли когда-то это поймёт.

Счастья всем.

Я в Твиттер: Follow @real_baxus

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив