Москва- мать

meggirita — 17.07.2017
Булгаков. Кроме всяческой фантасмогории Булгаков в рассказах описывал время после победы нашей Великой Октябрьской соцреволюции. Великая страна, до этого при царизме довольно неплохо себя чувствовавшая, после победы "рабочих и крестьян" впала в такой ужас, что сложно передать. Кто хочет революцию, добро пожаловать.

1921 год, Булгаков въезжает в Москву. Ночью- три фонаря, на Брянском вокзале и на Дорогомиловском мосту, и глыба мрака. Мороз, мы славны морозами. Морозы- это прекрасно, когда ты в тулупе, в валенках и только что поел кислых щей. Суточных. С растегаями с рыбой. Булгаков мёрз в драповом пальто, бегал по Москве и мёрз. И чуть не умер с голоду, никто кормить его не желал.

" Я оказался между двумя группами"- буржуи заперлись на дверные цепочки, высовывали в щель липовые мандаты и прекрасно пережили голод. "Сердца их стали чёрствы, как булки, продававшиеся тогда под часами на углу Садовой и Тверской". Герои сами были голы как соколы, и питались жёлтой крупой. Перед Булгаковым совершенно ясно лёг лотерейный билет- смерть. Буржуи гнали его в стан пролетариев, пролетарии пытались выселить его из квартиры. Не выселили- он перенял их манеры и прыжки и оброс защитными мандатами, как собака шерстью. Он научился питаться мелкой жёлтой кашей. И выжил.

Выживший, в драповом пальто с карманами, полными мандатов как блох в собачьей шерсти, шёл Михаил Афанасьевич по Москве. Все окна были в пыли и заколочены. Какие-то дурные бабы сидели в пустых пыльных помещениях с поломанной мебелью с надписью " Распределители" и ничего не распределяли. Потом подул тёплый ветер- кто-то особо одарённый придумал НЭП. И завертелось, радостно и страшно. Отмыли стёкла в Метрополе, за ними появились книжки. Нэпманы ездили на извозчиках с золотыми десятками в карманах, 1922 год. Москва блистает и сверкает огнями даже ночью.

Нэпманы гуляли в ресторанах
- Восемь раз оливье, два лангет-пикана, два бифштекса.
На Тверской звенели трамваи, у Страстного монастыря на большом экране показывали кино. Чёрная толпа глазела, как на неё едет чёрно-белый броневик. 1922 год. В теперяшнем Гуме тусуется толпа людей, торгующих валютой. В их глазах неуверенность- в магазине только три выхода. Москва звенит трамваями, шаркает ногами прохожих- живёт.

-"И, сидя у себя в пятом этаже, в комнате, заваленной букинистскими книгами, я мечтаю, как летом взлезу на Воробьевы, туда, откуда глядел Наполеон, и посмотрю, как горят сорок сороков на семи холмах, как дышит, блестит Москва. Москва - мать".

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив