Мысли о Мариенгофе

al_ah — 22.12.2023

Анатолий Мариенгоф – настолько же блестящий прозаик, насколько слабый поэт.  А по поводу личности, вырисовывающейся из его же воспоминаний, стоит поразмышлять отдельно. Все его повадки, рефлексия, недобрые характеристики, огульные оценки времени, людей ближних и, тем более, дальних, сильно настораживают. Он не столько лжет, сколько банально заблуждается, многое не учитывая или не зная, делая ложные обобщения относительно женщин, животных, политиков. Вероятно от отсутствия душевной глубины. Возможно даже от неспособности мыслить самостоятельно. Так, например он часто ругает свою эпоху: «Друзья стали предавать своих друзей, дети - матерей и отцов, отцы и матери - детей, мужья - жен, жены - мужей, возлюбленные - возлюбленных. – Витийствует Мариенгоф, после хрущевских разоблачений, нимало не сомневаясь в реальности этой глупости. – А где Шекспир, где Данте, где Байрон этой непостижимой эпохи?» или «…нас… 200 миллионов. И почти все умеют писать читать. Но где же Бен Джонсон хотя бы? Или Томас Мор? Грустно». А через несколько страниц поминает поносящих Толстого Тургенева: «…Автор ничего не изучил, ничего не знает» (о «Войне и мире») и Салтыкова-Щедрина: «Ужасно думать, что еще существует возможность строить романы на одних половых побуждениях» (об Анне Карениной). Даже с каким-то сладострастием приводит цитату из Достоевского: "Роман Толстого довольно скучный и уж слишком не бог знает что. Чем они восхищаются, понять не могу". Вот они – современники». Вообще, в своих дневниках он пару раз заламывает руки: «Вот они, современники! Вот их суд! А ведь Тургенев и Щедрин, пожалуй, не глупей будут Ермилова». То, что между рассуждениями о том, что теперь нет Шекспира, и о том, что для современников Толстого не было Толстого всего несколько страниц. Но Анатолия Борисовича это нисколько не смущает. Он противоречия не видит. Точнее, что хуже для него, – не чувствует. А ведь какое созвездие имен окружало его тогда – Мандельштам, Олеша, Шолохов, Платонов, Булгаков, Паустовский, Горький, в конце концов, которого Мариенгоф, к слову сказать, поносит («худший из лучших, самый маленький из самых больших»), наряду с Фединым и Леоновым («не русская литература. Это подделка под великую русскую литературу»). Несколько добрых слов он, правда, говорит по поводу Зощенко и Юрия Германа, но и они для него «не Томас Мор».

И все же, каков глаз художника! Умение замечать детали! Каков стиль прозы. Как интересно закручены фразы. Я сейчас даже не о метафорах. Я о наблюдениях: «Я видел, как Есенин бил стекла, но я ни разу не видел, чтобы Есенин порезался…» или «…к сожалению, я не Достоевский, я не имею права писать плохо» или «самое трудное в жизни ничего не делать» или «мысль Толстого, Чехова, Достоевского всегда хочется "закусить" собственной мыслью. В этом, пожалуй, самое большое достоинство хорошей литературы». Поистине россыпь метких и острых замечаний! Он много и сочно рассуждает о мерзавцах, потому что ему хорошо и близко знаком предмет. Можно сказать, изнутри. И если для века 19-го сетования Пушкина, что его, мол, "... черт догадал… родиться в России с душою и с талантом!» звучит просто как ворчание – как ни как в частном письме к жене ляпнул, то публичное признание Мариенгофа в веке 20, что он де «не там родился» звучит уже откровенно мерзко.

Чтобы по-настоящему любить Мариенгофа, нужно обладать глухотой нравственной, человеческой, но чтобы не любить его – нужно обладать глухотой художественной.

Оставить комментарий

Популярные посты:

verus

УЗИ простаты и ПСА - в чем разница и зачем нужны оба метода

• Архив