Мемуарное.

intrusa00 — 17.01.2016 Мой папа был идеальным мужчиной. Папой тоже, но и мужчиной вообще. Высокий, интеллигентный, спортивный, интересный, очень хорошо образованный, он разбирался в классической музыке, архитектуре и живописи, не будучи при этом занудным или чопорным.



Папа мог посоветовать книжку, помочь с физикой и, в целом, ответить на любой вопрос, который меня интересовал, а также являлся отличной компанией для похода на речку, за грибами, или на выставку в Пушкинский музей.



Все мои подружки признавали его идеальность, и потом, долго пеняли мне тем, что в будущем супруге ищу подобие своего папы, а таких больше нет, нечего и утруждаться. На самом деле, могу описать папу одним словом - он был благородным. Не по рождению, а по сути, качество крайне редкое в наши дни.



С чувством юмора тоже было всё в порядке. Помню, однажды, мы ходили на выставку Матисса. Я Матисса вообще-то не очень, нууу.... не дано, а на той обширной экспозиции были не только картины, но и эскизы разной степени законченности. По всяким выставкам родители водили с малолетства, но тогда, чётких представлений о собственных вкусах у меня ещё не было, и я всё, что не нравилось, относила автоматически к собственному глубокому бескультурью, сравниваясь с папой. И вот заходим мы в зал, где представлены эскизы и видим кучу людей, задумчиво стоящих перед белым листом, с изображением трёх чёрных загогулин и немыслимо корявого и уродливого женского силуэта. Вид у тех людей был весьма прочувствованный, сразу видно – они лицезреют Настоящее Искусство, как бы остолбенели перед ним.
Я-то немедленно напряглась, ибо поняла - это самое Искусство узреть не в состоянии. А папа походил с минуту, выбирая разные ракурсы, потом подошёл ко мне, подмигнул и тихо сказал – «Портрет любимой жены, любому очевидно!Какая удивительная красота!».
На этом месте, комплексовать я сразу перестала, ну, раз папа тоже не увидел всего полёта мысли художника, и мы, смеясь, двинулись дальше.

Папа с мамой любили горные лыжи, и, по этому поводу, постоянно вывозили меня в Крылатское, с санками, на которых я наворачивала, пока они катались. Ребёнком я была самостоятельным, на спуски для горнолыжников не лезла и, конечно, за мной присматривали. Но, на всякий случай, для связи, родители приучили называть их по имени – Вера и Вова. Потому что, если кто-то на горе кричал «Мама!», нервно оборачивались все мамы мира, присутствующие там. Так и привыкла.
Рассказываю это, чтобы перейти к страшному: был у папы ОДИН недостаток, он всегда очень долго и тщательно собирался.
На выходных, периодически, папа с его сестрой ездили к дедушке в Дулёво. Договаривались на вокзале, возле электрички, и всегда что-то везли из Москвы.
К тому же, папа очень любил и уважал своего отца, относился к нему примерно так же, как я сама к папе, а соответственно, серьёзно подходил к этим поездкам.

Ребёнком я была творческим, деятельным, рисовала картины и сочиняла стихи, как все. Этот стишок написала, наверное, лет в девять:
Вова поедет за город, к отцу.
Красивую кепку надел он, к лицу!
Умылся, побрился, погладил пиджак,
А кофточку как отутюжил!
Но мама сказала – тут что-то не так,
Без галстука ехать не дюже.
И вот папа снова хватает утюг...
Сестра на перроне заждалась.
Она уж опять позвонила домой,
Кричит, что гвоздика помялась!
Но вот уже к вечеру клонится день
И кепочку папа снимает.
Сказал он – мне завтра поехать не лень,
Сегодня рубашка помялась.

Надо заметить, сочинила я это совершенно спонтанно, в процессе сборов. Впоследствии, когда папины сборы затягивались, мама обожала хихикнуть и пробормотать - «Красивую кепку надел он, к лицу!», а папа только возводил очи горе, с присущим ему выражением лица, означавшим - терпение, друг, с этими девицами всё равно ничего не поделаешь.



Старый стишок на мятом листочке, попался мне недавно дома, в коробке фотографий. Посмеялись с мамой, повспоминали...
И, хоть папа ушёл уже много лет назад, но рассказывать о нём так больно и весело, как это будет больно и весело всегда. И всегда немножко одиноко.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив