Лопоухая.

n_borzova — 11.02.2015
Фотка из "Дело гастронома №1" Люблю я Юльку Пересильд. Лопоухая она, классная:)

Он и сам не понял, как влюбился.
Весна хлопала тюлевыми парусами на широко распахнутом окне, свежий, пахнущий сиренью воздух захлестывал горло. Ветер трепал разложенные на столе книги, страницы метались крыльями испуганной птицы. Он не глядя переворачивал их – до самого конца, пока не упирался в плотную обложку, потом принимался вновь.

Боже мой, думал он, как же это. Почему так, почему сейчас? Нежные завитки волос над ушами. Уши немного торчат - лопоухая. Голубые ласточки-сережки на розовых, цвета меда из лепестков, мочках. Он представил, как касается губами тонкой кожи – там, где тонкий локон завивался у самого края уха. Зажмурился, сглотнул. Невозможно так читать. Захлопнул книгу и пошел пить чай.

Он знал ее обычные маршруты. Изучил, интуитивно вычислил те нужные ему дорожки, по которым – он это чувствовал, как трепещущий от близости добычи зверь, ходила она. Наблюдал за ней в течение уже двух месяцев, невидимый в тени кустов.
Он нервно поглядывал на часы. Сегодня или никогда. Он слишком долго ждал. Признание мелко постукивало о зубы, как холодное стекло стакана. Пальцы его мелко дрожали, зубы выбивали мелкий, едва слышный ритм. Когда минутная стрелка, вздрогнув, нерешительно опустилась рядом с толстой – часовой, он втянул носом воздух и решительно шагнул за угол здания.
Он увидел ее издалека. Закрытая от его взгляда березовым нежным кружевом, набухшими, терпко пахнущими почечками, она шла к нему. Неспеша огибала ярко-голубые, в цвет неба лужи. Белый короткий плащ, синие туфли. На плече – сумка, несколько книг под мышкой. Идет, наклонившись набок. Вечно таскает тяжести. Он бросился к ней, разбрызгивая талую весеннюю воду во все стороны, забыв о начищенных ботинках.

- Можно, я?

- Ну, хорошо, - она на секунду замешкалась, потом решительно перекинула ему на руки тяжелые книги. Он на секунду почувствовал запах ее рук и зажмурился от счастья. Они шли долго. Она знала кратчайший путь до дома через узкие колодцы дворов, переходы, арки, но ему этот путь казался бесконечно долгим. Он смаковал каждую минуту.

Но вот вдалеке дом. Ей – в первый подъезд, ему – в пятый.

- Ну, все, мне надо идти, - она протягивает руки, чтобы забрать книги назад, но он не дает. Их пальцы встречаются, она вздрагивает, застигнутая врасплох, убирает руку, нервно поправляет выбившийся локон.

- Ты что-то хотел?

- Да... – его голос срывается на хрип, глаза наполняются чем-то едким. Он порывисто отворачивается.

- Елена... Елена Николаевна, прошу вас...

Она, потеряв терпение, берет его за рукав, тянет на себя, заглядывает в глаза:

- Дмитриев, у тебя все в порядке? Дома что-то?

Он отворачивается, румянец проступает на круглых, веснушчатых щеках, невыносимо жгет кожу.

- Вадик, если что-то случилось – ты скажи! Ты знаешь, где я живу – зайдешь, расскажешь, хорошо? Мне сейчас нужно идти, спешу очень.

Он кивает, но головы не поворачивает. Весенний ветер треплет густую челку, сушит капли слепого дождика на щеках.

- Обязательно заходи, не стесняйся, ты понял? – кричит она, оборачиваясь на бегу. Через минуту ее белый плащ, мелькнув напоследок, исчезает в темном подъезде.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив