Кухня.

sol_ko — 30.01.2023 Берёшь сухие белые, разламываешь в руках и в воду. Белые дают острый нособойный, немного стыдный запах. Фламмулину бархатистоножковую (она же зимний опёнок) опускаешь комком, не размораживая и смотришь, как игрушечные грибочки цвета мёда разбегаются по кастрюле. Бульон от них густой и бурый, вкуса забродивших липовых почек. Для подтверждения факта пищи теперь можно добавить и картошки, и морковки, и поджаренного в сливочном масле лука, и даже вермишель – это уже ничего не изменит. И не спасёт.

Можно борщ или там солянку, но распробуешь – всё как будто носками отдаёт. Это вкус себя, немного стыдный. Да, у всех разный, но и у меня – тоже! И ещё кое-кому не претит это варево. Хоть завались сладкой морковкой – разгребёшь, отыщешь внутри себя.

В пятницу лучше отработать ночью, между двумя росами. Мой участок среди сосен, в стороне от домов, поэтому шуршание метлы мешает только ёжикам. Они выходят на дорожку, фыркают и получают под зад. А птицы прекрасно схватывают ритм. Первый автобус в райцентр отправляется в 4 часа.

В давние времена автобусы были львовские: сначала «хмурый» - с разгневанной решёткой радиатора, потом «лобастый» - с выражением изумления в круглых глазах. Потом их сменили безликие ЛИАЗовские «скотовозы», жёлтые, неопрятные, нескромно крутящие попой. В час пик люди на задней площадке сливались в единую, покорную судьбе массу, тяжело вздыхавшую на каждом опасном крене. Но первый автобус всегда пустой, свежий и отдохнувший, оттого он с лязгом и дребезгом наезжает на летнее утро, и я внутри него.

Хорошо быть внутри наезжающего, потому что оно всегда право. «На зарядку становись!», - каждое утро орёт радио, а глаза не разлипаются, ведь в пионерлагере по ночам принято рассказывать жуткие истории или мазать девчонок зубной пастой. Нехорошо это, неправильно. Ещё хуже в школе, там не автобус, а прямо паровоз. А во дворе все знали, что Жора плохой, может научить курить и ругаться, а то и ещё чему похуже. Жора ни на кого не наезжал и все толпой валили к нему. Я тогда ещё не знал, что есть люди, которые не устают от своей правоты. Думал, что если для эксперимента принудить красть и врать, тот эффект окажется изумительно противоположным. Я ошибался.

Рынок в райцентре пуст. По длинным, побуревшим от росы деревянным прилавкам, как девчонки через скакалку, прыгают воробьи. (Классики, скакалки, потом замуж «выскакивание» - наверное, главное в этих ножках всё-таки – пружинистость). В самом углу, в пене окурков и подсолнечной шелухи, стол для рыболовов, людей, отражающих воду. С них и начинается день. Продают мотыля, опарыша, а с самого края стола бабушка со своим товаром: большая бутыль с мутным самогоном, лафитник, тарелка с нарезанным кружками солёным огурцом. Это для тех, кому с утра не повезло, но надежда ещё осталась. Хотя для меня утро само по себе везение, я как-то раз испробовал: самогон жуткий, огурец – живая соль, трудно наехать на судьбу.

На другом автобусе, тоном повыше, еду до пристани. Пристань – дом на воде. Там внутри магазин, открывают когда попросишь, покупаю себе банку сухого молока, я любил его есть прямо ложкой, порошок слипается во рту, не даёт сказать и слова, которое на речке всё равно никому не нужно. Погода портится, как это называется среди людей. Как будто погода – это характер к старости или просроченные продукты. Стою на причале, в подвёрнутых болотных сапогах, вылинявшей штормовке. Дождь и ветер в лицо, развевает волосы, тогда ещё пригодные к тому, пытаюсь отразить воду, она возмущена, встаёт колом. Противоположный берег обрывистый и плоский – это горизонт, за которым ничего не может быть, всё остальное – река.

Эта картинка на всю жизнь, отыскивается легко. Здесь я лучший, от того и плясать. Или скатываться по ледяной горке вниз. А то, что под конец занялся кулинарией – это так, картонку под зад подложил.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив