«Красные» интервенты.
nampuom_pycu — 26.07.2021
Понятно, что при Советах существовал глухой и тотальный запрет вспоминать и обсуждать реальную историю «революции» и ключевую роль в ней иностранцев. Не могли же большевики признаться в том, что «революция» совершена на деньги врагов России, а пленённые Русской Императорской армией и освобождённые большевиками интервенты с прочими иностранными наёмниками составляли главную силу для убийства русских людей, погрома на территории бывшей Российской Империи и насаждения «советской власти».
Выяснилось, что к началу 1917 года в России оказалось около 5 млн иностранных граждан. И в этой огромной массе чужих мужчин, обученных убивать, военнопленных было около 2,5 млн.
Германских солдат – около 190 тысяч, турок – 63, югославов – 200, румын – 120 тысяч. А еще галисийцы украинцы, поляки, итальянцы, болгары... Самую большую группу составили подданные Австро-Венгерской империи: их было на просторах России около 1,9 млн (среди них 450 тысяч – австрийцев, 500 – венгров, 250 тысяч – чехов и словаков).
География размещения этих "гостей" с военным опытом и (в лучшем случае) полным равнодушием к "стране пребывания" была весьма широкой.
На 1 января 1917 года в пределах Московского военного округа, например, скопилась 321 тысяча военнопленных. В Казанском военном округе – 285 тысяч, в Омском – 199, в Иркутском – 135, в Туркестанском (помните, нас уверяли, что там было "несколько" пекарей) – 155 тысяч.
А ещё помимо них в ходе войны во внутренних губерниях скопилось 2,8 млн гражданских беженцев (в том числе 1,5 млн из польских губерний, сотни тысяч из Прибалтики). И сотни тысяч неквалифицированных рабочих-отходников были привезены из Персии, Китая, Кореи и других стран Востока.
Понятно, что такие массы людей в условиях военной катастрофы, краха монархии и развала государственного управления представляли собой взрывоопасный и неуправляемый материал.
В позднесоветское время об этой огромной массе солдат, беженцев и гастарбайтеров говорилось так: "Несмотря на различия в положении, политических традициях, особенностях национально-психического склада и т.д., трудящиеся многомиллионного временного населения России объективно являлись резервом пролетарской революции".
С этим трудно не согласиться. При этом уточним формулировку. Не просто "резерв" так называемой пролетарской революции, а её главная движущая сила. Ресурс оказался мощный и завидный: сотни тысяч людей, освоивших "науку убивать", без корней и обязательств, которым нечего терять и некого на чужбине жалеть. Большевики немедленно это оценили и стали действовать соответственно. Именно контингенты, сформированные из "временного населения России", стали одним из главных инструментов развязанной большевиками в борьбе за "новый мир" всероссийской бойни.
Восстановим хронологию уникальной в мировой истории ситуации, когда сотни тысяч солдат-военнопленных из армий противника в одночасье явочным порядком превратились в активных и сознательных бойцов за новый режим в стране, против которой они недавно воевали.
Прежде всего большевицкая революция уравняла военнопленных в правах с российскими гражданами. В Московском военном округе 15 декабря 1917 года вчерашние пленники шлют благодарственную челобитную командующему МВО Александру Аросеву: "Ваше объявление дает нам больше политических прав, чем мы когда-либо имели дома на родине".
Это было продублировано приказами на местах. Немедленно улицы российских городов заполняют толпы получивших «свободу, братство и равенство» военнослужащих войск противника.
В Москве в здании гостиницы "Дрезден" на бывшей Скобелевской, затем Советской, а ныне Тверской площади создается Всероссийское бюро пленных. Оно уже требует у Центрального исполнительного комитета Советов (высшего органа новой власти) "уравнения пролетариев гражданских и военнопленных Германии, Австрии, Венгрии, Турции и Болгарии с пролетариями русского подданства, то есть предоставить право пленным рабочим свободного труда, всех видов и во всех отраслях и свободного проживания в пределах Российской республики". А еще – "вступления в профсоюзы и иметь представительства", и особые (в духе времени) полномочия – изолировать из своей среды представителей эксплуататорских классов, офицеров.
Пресс-секретари и глашатаи этих инициативных групп говорили на понятном большевикам языке. Вот некоторые из программных требований:
– Контрреволюционных пленных офицеров сконцентрировать в отдельные казармы под строгий надзор и наблюдение.
– Подозреваемых в шпионаже арестовывать.
– Арестовывать всех, кто будет вести пропаганду среди пленных против Советской республики, к какому бы подданству контрреволюционер ни принадлежал.
– В свободной стране Социалистических республик нет чинов и привилегий. Приравнять пленных офицеров к пленным солдатам и уничтожить все внешние знаки отличия.
– Предложить ЦИК Советов немедленно организовать в Петрограде из самых революционных пленных добровольческие отряды, соединить их с русскими войсками и послать против германских, венгерских и австрийских милитаристов, задумавших удушить русскую свободу.
– Созвать всероссийский съезд пленных.
– Военнопленных офицеров, разгуливающих без охраны по улицам городов или разъезжающих по железным дорогам, следует немедленно арестовать.
– Снять звездочки, погоны, знаки отличия, кресты, медали и иной "похабный наряд".
До превращения "революционной интернациональной массы" в подчиненный законам текущего момента инструмент требовалось немного – политическая воля новой власти и диктат обстоятельств. И то, и другое в скором времени сошлись.
Уже 2 января 1918 года начальник управления Первого московского конского запаса по части строевой докладывает окружному дежурному генералу штаба МВО: "Ввиду отсутствия солдат во всех шести отделениях конского запаса и отказа командиров ближайших местных бригад командировать в отделения людей я прошу, не признаете ли возможным срочно сделать распоряжение о назначении в отделения военнопленных, хотя бы по 40 человек, всего 240 (в Костромское, Ростовское, Сергиево-Посадское, Нижегородское и Химкинское отделения)".
За этим архивным документом – особая глава революционной истории, доселе практически не изученная, но весьма важная. Речь идет как раз о превращении "интернациональной массы" в бойцов революции. Выбора у большевиков не было: чем больше солдат бежало с фронта, тем больше росла потребность в иностранцах.
Сначала (вроде по объективным причинам – нет еды) были остановлены все эшелоны с военнопленными, двигавшиеся на Запад.
К началу 1917 года в России "оказалось" около 5 млн иностранных граждан. И в этой огромной массе чужих мужчин – военнопленных – было около 2,5 млн. Самую большую группу составили подданные Австро-Венгерской империи: их было на просторах России около 1,9 млн
16 февраля 1918 года ушла телеграмма народного комиссара путей сообщения из Петрограда: "Благодаря провокации из некоторых лагерей, например Тоцкого, началась отправка в/п эшелонами, направленными в Петроград, испытывающий затруднения в продовольствии, якобы для эвакуации их на родину через пункты фронта без всякого плана и распределения от Центральной Советской власти. Настоящим предлагается принять самые решительные меры по задержанию всех эшелонов с военнопленными, независимо от наличия у них разрешений местных органов власти. Чтобы не затруднять дороги возвращения этих эшелонов обратно в свои лагеря, необходимо при помощи совдепов немедленно разгрузить военнопленных в ближайших лагерях точка".
За НКВД телеграмму подписал один из создателей ЧК Мартын Лацис, и понятно, почему: уже 23 февраля началось наступление немцев, а фронт оказался оголен – армия бывшей Империи окончательно распалась, бегство с передовой стало обвальным.
А поскольку на армию полагаться нельзя, единственным спасением для новой власти стали военнопленные. Уже 26 февраля президиум Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов рассылает в агитотделы советов на местах депешу-молнию:
"В связи с наступлением Германии признать необходимым: 1. В срочном порядке созвать Совещание из представителей от штаба МВО и Комитета военнопленных социал-демократов интернационалистов для организации отрядов военнопленных с целью отправки на фронт как агитаторов и для вооруженного отпора немецким империалистам. 2. Организацию агитационных отрядов военнопленных поручить Агитационному отделу СР и СД".
В Москве это дело берет на контроль будущий биограф Джугашвили (Сталина) Миней Губельман (Е. Ярославский). К 3 марта готов первый отряд (дата известна по бумагам – Ярославского просят снабдить "бойцов революции" суточными и всем необходимым). А дальше – конвейер по всей стране...
Интернационалисты с готовностью на новую мобилизацию откликнулись. Перековка в красногвардейцев давала каждому еду, одежду, а значит, и перспективу. Пополнение боевых подразделений шло без понуканий и продолжалось не только в суровом 1918-м, но и позже – центр буквально забрасывали телеграммами:
"Существует ли проект создать из бывших военнопленных армию для отправки на украинские и польские фронты? По поручению крайкома и третьей краевой конференции иностранных коммунистов секретарь И. Браун. Ташкент, 29 сентября 1919 года".
Ответ получен: да, существует. Из Ташкента летит новая депеша: "Наша работа по организации партии и легиона идет полным ходом..."
Бела Кун в штатском и на митинге. Но в России его помнят другим
Бела Кун в штатском и на митинге. Но в России его помнят другим
Занятная деталь: как только начали удовлетворять заявки на наемников по Красной армии, засуетились чекисты. 30 марта 1918-го ВЧК телеграфирует в Комитет военнопленных (КВ): "Отдел по борьбе с контрреволюцией просит КВ прислать к 1 апреля сего года сведения о количестве военнопленных в Москве и МО, их месторасположение и по возможности политическую дифференциацию, а также сообщить, есть ли в Московской области вооруженные в/п, сколько и где расположены".
Понятно, что для оперативного использования в условиях кадрового голода. Спецпроверка проходит быстро – действует классовое чутье и революционный инстинкт. Благо, военнопленные самоорганизовываются почти что идеально, сами выявляют врагов в собственной среде, а о выявленных "некачественных элементах" исправно доносят по инстанции (далее – цитата из докладной):
"По полученным сведениям, находится в ВЧК сотрудник контрразведки Карл Карлович Салади, по происхождению мадьяр, не принадлежащий никогда и по сего времени никакой коммунистической группе. Ввиду того, что означенное лицо никому не известное и не установлено, какими судьбами он попал в ВЧК и занимает очень важный пост, немецкая группа предлагает Федерации иностранных групп предложить ВЧК арестовать данное лицо до выяснения его личности. По этому поводу предлагаем данное заявление перевести в ВЧК".
После первичной "выборки" – направление на Лубянку для получения назначений и инструкций. Вот выписка из платежного поручения от 16 апреля 1918 года: "Служба движения городских железных дорог ставит в известность Вас, что 14 апреля нового стиля 18-го года согласно Вашего запроса от 9 апреля 18-го года за N 682 были перевезены 180 человек военнопленных из Петровского парка и 400 человек из Симонова монастыря на Лубянскую площадь к Политехническому музею, всего 580 человек. Стоимость перевозки выражается в сумме 580 х 40 коп. = 232 руб., каковую сумму служба просит уплатить в кассу горжел. дороги, Раушская набережная, дом 22".
После переезда этой группы на Лубянскую площадь следы этих 580 военнопленных, ставших в одночасье чекистами, теряются: проездных билетов от Москвы до места назначения новых сотрудников в архивных делах не сохранилось. Не известно, сколько вообще было таких групп, кто и как их "фасовал" по просторам Отечества. Если и можно найти какие-то подробности, то только на местах. Вот, к примеру, такая цифра: лишь в одной Уфимской ЧК на 12 ноября 1919 года в штате состояло 230 сотрудников-иностранцев, да при местной Транспортной ЧК – еще 21 человек. Им читали лекции на русском, мадьярском и немецком, а в результате партийной недели и митинга в большевицкой партии появилось 48 новых членов...
Чем же занимались эти борцы за новую жизнь помимо "прослушивания лекций" и написания заявлений о вступлении в большевицкую партию? Завеса приоткрывается при просмотре партийных и уголовных дел, заведенных контрольными комиссиями ВКП(б) и ЧК большевицкой России.
Иностранные подразделения особенно преуспели в реализации деликатных заданий. Например, в захвате сотрудников и миссий иностранных государств на территории бывшей Российской Империи. 29 ноября 1919 года Центральному президиуму КП иностранцев докладывают в Москву: "Все дела и суммы от датского и шведского делегата и германской миссии в г. Ташкенте 11 сентября с.г. взяты. Захвачено помещение и водружен красный флаг, образование совета, куда приглашаются представители всех организаций. Временный совет".
Понятно, а главное, удобно. В случае маловероятных протестов "иностранных государств" можно будет искренне удивиться. Дескать, по стране рыщут банды неуправляемых иностранцев. Трудно сказать, откуда они взялись и даже на каком языке они переговариваются. При чем здесь пролетарское государство? Вопросы – не к нам.
Сохранились свидетельства и другого вида деятельности.
Ресурс оказался мощный и завидный: сотни тысяч людей, освоивших "науку убивать", без корней и обязательств, которым нечего терять и некого на чужбине жалеть. Большевики немедленно это оценили и стали действовать соответственно
На заседании ЦК Чехословацкой коммунистической организации России и Украины 13 мая 1919 года рассматривают доклад некоего товарища Франца Бенеша:
"В декабре месяце 1918 года, когда продавались в Австро-Совете бумаги чешским контрреволюционерам за десятки тысяч рублей, меня послали в Самару для ревизии Австро-Совета. Другой раз, когда продавались драгоценности и камни всякому, кто захотел, меня опять послали в Самару, чтобы там навести порядки".
Поясним. Продавались "бумаги" на выезд из Советской России на родину и о том, что чехо-словаки не участвовали в знаменитом белогвардейском мятеже, который чуть-чуть не угробил большевицкий эксперимент. "Драгоценности и камни" – ювелирные изделия. Не с пустыми же руками возвращаться домой из России.
Товарищ Бенеш продолжает: "Когда я был в Самаре второй раз, ликвидировалось Петроградское отделение и Постпакетаблейтунг (Почтово-пакетное отделение). Там было золото, серебро, драгоценных камней и других вещей огромное количество".
Эти драгоценности из Самары перевезли в Москву по адресу: Воронцово Поле, дом 3, в Австро-Совет (особняк существует до сих пор, это усадьба московской купчихи Вандышниковой, охраняется государством). О бриллиантах известно следующее:
"Драгоценные камни получил в руки Рейзлер, очень подозрительное лицо, взял себе в помощники какого-то Кршепинского, который все ценные вещи тайно сортировал без списков и без контроля... Когда я в этом деле сделал запрос, мне было сказано: "Эти вещи пришли на пользу польской и венгерской революции, из этих вещей получил тоже тов. МУНА". Но Рейзлер с этими вещами исчез".
Заметьте, что никакой словесной мишуры про «всепобеждающее коммунистическое учение». Просто открытый грабёж, в соответствии с классиками этого жанра.
"Вишенка на торте" – архивная запись о финале этого сюжета: "Имущество, увезенное Рейзлером за границу, принадлежало великим князьям и вывезено благополучно. Нумизматические вещи, имеющиеся в Австро-Совете, в скором времени будут переданы в музей..." То есть на ранних этапах расследования говорилось, что это драгоценности из миссии Австро-Венгрии, а на деле оказалось, что из семьи Романовых – великие князья появились в картине.
И подобных историй – уйма. Интернационал ювелиров и инкассаторов работал на славу. Вот еще сюжет: 24 июня 1919 года руководители венгерских "интернационалистов" Руднянский, Арест, Бартельс, Вук, Тесарж, Паскаль и Бем разбирают дело некоего Фридлендера. Решают, что "работу канцелярскую вел честно и правильно". Однако и "у Фридлендера имеются ценные бумаги на 150 тысяч рублей и драгоценности, которые сохранились до сего времени в сейфе только потому, что Фридлендер имел возможность укрывать эти вещи под флагом Австро-Совета. В письменном столе у него нашли 25 тысяч рублей николаевскими деньгами".
Поясним, что 25 тысяч рублей николаевскими деньгами – это или 5 тысяч золотых 5-рублевок, или 2,5 тысячи 10-рублевок. Чистый вес золота пробы 900 каратов при этом остается неизменным. В николаевском червонце было 7,7434 грамма чистого золота. Итого – чуть больше 19 килограммов. Можно подсчитать сегодняшнюю стоимость по цене третейской унции. Без учета нумизматической ценности монет. Неплохо зарабатывали на революции "пламенные интернационалисты"...
Их посылали на самые опасные, деликатные и спецсекретные участки фронтов Гражданской войны. Зачистить. Ограбить иностранную миссию. Вывезти в неизвестном направлении золотой запас. "Укрепить караульную роту", читай, расстрельный взвод, совершить карательный рейд.
Пощады не давали никому. Но и их самих, бесправных по сути, ликвидировать можно было во внесудебном порядке. При малейшем подозрении они исчезали в казематах ЧК, в тюрьмах и концлагерях вместе с теми, кого недавно они же пытали и допрашивали. Вот лишь один предсмертный крик из Бутырки, пролежавший в архиве почти сто лет. Это 1920 год:
Москва, 16/IX 1920 года.
В Венгерскую Секцию Краевого Комитета РКП. Ташкент
Вся Туркестанская Сов. Республика осведомлена о моей длинной, напряженной, искренней работе за пролетарскую революцию. Моя жизнь – в революции, а революция – каждая капля моей пролетарской крови. Все товарищи, которым моя жизнь в Туркестане известна, знают, что я много работал, много страдал и переживал много лишений... После приезда в Москву я являлся в Венг. Бюро Р.К.П. (Воронцово поле, 3), беседовал с т. Порош, Лебович, Руднянским и т.д. – это было 19 и 20 июня. Венг. Ревком меня назначил в транспорт в Ревель на 21/VI. Вечером того же числа я был арестован и препровожден в ВЧК – 24/VII я был причислен ОО ВЧК (Особый отдел – "О"). 28/VII препровожден в тюрьму. Особым отделом следствие закончилось без того, чтобы я был допрошен. 4/IX я был приговорен на заключение в лагерь... Меня ожидает ужасная судьба, медленное умирание с голоду и от тоски... Если я сделал преступление против вас, дорогие товарищи, то мне милее смерть, чем длинный процесс исчезновения в контрреволюционном лагере, среди классовых врагов. С товарищ[ески]м приветом Адольф Георгиевич Шельмеци. Москва, Бутырская тюрьма, Часовая башня".
Советская Россия новой родиной подавляющему большинству интернациональных бойцов не стала: десятки тысяч тех, кто примет советское гражданство и обрусеет, настигнет мясорубка 37-го. Это о них Александр Солженицын напишет в "Прусских ночах":
Жил да был Parteigenosse,
Не последний и не первый
Легший гатью под колеса,
Под колеса Коминтерна.
Триумфальное шествие советской власти" было обеспечено эффективным использованием" иностранных вооруженных отрядов в подавлении антибольшевицких выступлений.
Историк Сергей Мельгунов, автор книги "Красный террор в России 1918-1923 годов" (первое издание – Берлин, 1923), отмечал ключевую роль иностранных вооруженных формирований в подавлении сопротивления "новой власти" и ее установлении в стране. По его подсчётам, "только по 20 губерниям Центральной России в 1918 г. было зарегистрировано 245 крупных контрреволюционных выступлений, в подавлении которых использовались интернациональные отряды". О некоторых наиболее кровавых "операциях" – в следующей подборке:
Ярославское восстание
6 июля 1918 года начался антибольшевицкое восстание в Ярославле. В городе было сосредоточено около 300 офицеров царской армии. Около 700 человек записались добровольцами. Командир повстанцев полковник Перхуров вспоминал, что реально на линии боев находились не более 500-600 человек. Силы красных насчитывали до 1000 штыков, в том числе 1-й Советский полк, автопулеметный отряд, отряд конной милиции. Восставшие их без труда разоружили.
11 июля был сформирован Чрезвычайный штаб по ликвидации мятежа под руководством Яна Ленцмана, члена ЦК Латышской социал-демократической партии. К окраинам города подошли интернациональные отряды, состоявшие из китайцев, немцев, венгров и австрийцев. Город бомбили с аэропланов, обстреливали из 76-мм орудий. Восстание было подавлено 20 июля (сгорели 20 фабрик и заводов, артиллерийским огнем уничтожены 2147 домов, без крова остались 28 тысяч жителей), а 21 июля начался массовый террор: по данным историка Сергея Мельгунова, всего большевицкие власти расстреляли в Ярославле 5004 человека.
Ижевско-Воткинское восстание.
8 августа 1918 года против большевиков выступили рабочие Ижевска и Воткинска. Ижевский историк Алексей Шепталин свидетельствует: на подавление восстания были брошены самые верные силы Красной армии, "отличавшиеся особой жестокостью интернационалисты – части латышских и китайских стрелков, а также наемники из бывших военнопленных венгров, австрийцев, немцев и турок". Журналист повстанческих газет "Ижевский защитник" и "Народовластие" Анатолий Гутман-Ган писал: "В Сарапуле были сосредоточены штабы 2-й Красной армии. В то время главные силы большевиков, оперировавшие здесь, составляли латыши, мадьяры, китайцы и очень немного русских солдат – остатки старой армии". Из воспоминаний командира восставших ижевцев генерала Виктора Молчанова: "Когда я прибыл на линию фронта Второго полка, я обнаружил, что нам противостоит полк из первоклассных красных борцов, Третий Интернациональный полк. Это была боевая единица Красной армии, пользующаяся особым доверием, которая состояла из китайцев, латышей, венгров, коммунистов и, я думаю, некоторого числа немцев <...> Отряды наемных иноземцев отличались особой жестокостью, и борьба принимала свирепый, кровавый характер с большими потерями с обеих сторон". Ижевцы вспоминали, как им пришлось иметь дело с каким-то интернациональным полком, в котором все бойцы были одеты в красные рубахи (это был китайский полк). Сильно опьяневшие, они с пением "Интернационала", переходившего при сближении в дикий рев, бросались на своего противника, несли большие потери, но повторяли атаки по нескольку раз.
Восстание было жестоко подавлено: только в одном Ижевске расстреляли 7 тысяч человек – рабочих – участников сопротивления и членов их семей.
Расказачивание на Дону.
24 января 1919 года вышла директива Оргбюро ЦК РКП(б), в которой говорилось: "...Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской властью". 3 февраля 1919 года появился приказ председателя РВС Республики Троцкого, 5 февраля – приказ N 171 РВС Южного фронта "О расказачивании". Последовавшая за этим директива Донбюро РКП(б) предписывала: "а) физическое истребление по крайней мере 100 тысяч казаков, способных носить оружие; б) физическое уничтожение так называемых станиц (атаманов, судей, учителей, священников), хотя бы и не принимающих участия в контрреволюционных действиях; в) выселение значительной части казачьих семей за пределы Донской области; г) переселение крестьян малоземельных северных губерний на место ликвидированных станиц". Исполнение этого приказа было поручено боевым частям интернационалистов: на Дон направили карательные отряды, составленные из китайцев, венгров, австрийцев, немцев, латышей. К ним добавили группы "революционных" матросов и горцев Кавказа.
Число жертв красного террора на Дону не установлено. Донские краеведы говорят о 800 тысячах расстрелянных, повешенных, закопанных заживо в землю. Леонид Решетников, известный российский историк, до недавнего времени возглавлявший Российский институт стратегических исследований, уточнил, что "за годы советской власти с 1918 по 1937 год в результате красного террора было уничтожено около миллиона казаков – расстрелянных или умерших в ссылках".
© Леонид Максименков, историк.
Сохранено
|
|
</> |
Оставить комментарий
Популярные посты:
Тайм-менеджмент в финансовых операциях. Как не подвергнуть себя лишнему давлению и сохранить хладнокровность? 
Отгадка 
Кронпринцесса Метте-Марит снова навестила сына в тюрьме 
Привет от Геббельса, или очередной скандал Олимпиады 
Белорубль 
Как Гренландия стала датской Предыдущие записи блогера :
Архив записей в блогах:
На канале "Тюмень в 1900-е" пишут: "В книжном магазине «Никто не спит» раздают путеводитель по Текутьевскому кладбищу. Спешите получить!". Ну, может быть, завтра забегу за этим путеводителем. Я - фан Текутьевского кладбища. Сергей Летов в Екатеринбурге сопровождаю музыкой демонстрацию ...
100писот лет не ездил в Эстонию. Как более лучше добраться, какими партизанскими тропами? ЗЫ про автобус метро знаю, ...
Читаю новостные ленты турецких информационных агентств. Помимо бравурных оправданий президента страны Эрдогана по факту инцидента со сбитым российским СУ-2, имеется много высказываний чуть менее крупных руководителей Турции. Меня удивило то, что все они выражали уверенность в том, что Росс ...
Террористическая группировка ХАМАС не намерена выполнять просьбу России освободить всех российских граждан, которые в настоящее время содержатся в плену в Газе.
«Мы захватывали ...
Я тут сделал подсчет своего бюджета и мне стало страшно Покажу сегодня стадию, на которой стройка временно остановилась. Снаружи ничего не изменилось и изменится теперь не скоро, поскольку перекрашивать дом, если и будем, то через несколько лет, пока всё идеально. В таком виде ...
