Как я стал врагом госдепартамента

Сначала напомню о терминах, для тех, что не очень внимательно следил за моими отчетами о стажировке. 
LFP - Legislative Fellows Program - так называется программа, по которой я ездил. 
American Councils - это американская НКО, которое организует эту программу. 
Деньги на организацию таких программ American Councils получает у Госдепартамента, в качестве грантов. Гранты приходится ежегодно выигрывать, при этом оценивается, насколько хорошо проводятся программы, какой в них смысл и так далее. Ну и конкуренция большая - таких НКО, которые получают гранты Госдепа на разные международные образовательные программы довольно много. 
Программу LFP администрируют, по сути, два человека. Директор программы Лесли Райан (она подписала это письмо) решает все вопросы по существу (она отвечала за содержание установочных лекций в Вашингтоне, за подбор мест, где мы будем проходить стажировку; за ней и финальное слово в отборе участников). И у нее есть помощница, Адолат Салихова (она родом из Узбекистана), которая решает все технические вопросы - логистика, заказ билетов, встречи-проводы в аэропорту, бронирования гостиниц и проч. 

Теперь все действующие лица представлены, перехожу к сути истории. 

Для тех, кто не очень хорошо понимает по-английски, - в вышеприведенном письме говорится о том, что с 10 июня я официально перестаю считаться участником программы LFP и ее выпускником, моя заявка на обратный проект рассматриваться не будет, и меня удалят из списка рассылки для выпускников. Кроме того, об этом проинформируют госдепартамент и американское посольство в России, чтобы они сделали выводы из моего противоправного поведения. Это поведение заключается в "непрофессиональном поведении во время заключительного конгресса 3-4 мая, а также в публикациях в Твиттере leonidvolkov и в ЖЖ leonwolf 31 марта, 3, 4 и 5 мая 2011 года".

 Короче говоря, меня включили в черный список.

Как же я дошел до жизни такой и стал врагом американского народа?
Если вкратце, то мой промах заключался в том, что я пришел на конференцию в джинсах, и еще осмелился написать в ЖЖ следующее (про Госдепартамент, пост от 5 мая): "А эти товарищи, даже если захотят очень, даже Гондурас не развалят".

А если более подробно, то вся история выглядит вот как.

После нашей очень интересной месячной стажировки в различных органах власти или некоммерческих организациях США, всех нас собрали на так называемый заключительный конгресс. Этот конгресс Госдепартамент устраивал для выпускников всех своих программ стажировок. Этой весной по различным программам стажировок от госдепартамента в Америке побывало около 250 человек со всего мира. Только 32 из них – участники нашей программы LFP, помимо этого были стажировки в области здравоохранения, продовольственной безопасности, экологии и тд. Суммарно - около 10 групп стажеров по разным темам и из разных стран. Были японцы и австралийцы с научными стажировками, но основную массу участников заключительного конгресса представляли собой всевозможные малавийские и зимбабвийские фермеры в национальных одеждах, которые проходили стажировку по тематике борьбы со СПИДом или в области продовольственной безопасности.

Так вот, всех нас собрали на финальном конгрессе на 3 дня в хорошей гостинице в пригороде Вашингтона. В течение этого времени мы должны были делиться друг с другом полученным опытом, рассказывать про лучшие практики и тд. Исходно было ясно, что мероприятие будет довольно тухлым, однако на деле оно оказалось еще более скучным и унылым, чем ожидалось. Во-первых, люди там собрались с очень разными интересами. Во-вторых, доклады и выступления были очень плохо подготовлены. Наконец, в-третьих, всем уже хотелось поскорее вернуться домой после месячной стажировки. 

... Первый день конгресса был третьего мая утром, соответственно, второго мая вечером мы приехали в гостиницу, и, естественно, воссоединившись - после месячной разлуки - наша группа стала отмечать встречу. Как отмечают встречу зимбабвийские фермеры я не знаю, скорее всего, очень скромно, поскольку многие из них писали, что для них главная цель стажировки – отложить пару долларов из той стипендии, которая выплачивалась всем участникам программы. А стажеры программы LFP с постсоветского пространства (из России, Украины и Грузии) отмечали встречу несколько более раскованно и неформально. Именно поэтому, третьего мая рано утром, когда конгресс начался, вдруг выяснилось, что большей половины нашей группы в зале нет.

Естественно, этот факт вызвал недовольство госдеповских кураторов, ведь они заплатили деньги за это мероприятие и прекрасно видят, что все африканские фермеры на месте, а вот российских, украинских и грузинских законодателей почему-то мало. Соответственно, официальные тетки из Госдепартамента тут же пошли и в крайне нелицеприятных выражениях накрутили хвосты нашим организаторам из American Councils. Мы все увидели, как сотрудники госдепа подходят к Лесли и Адолат, показывают им на проплешины в зале на тех местах, где должны были сидеть участники программы LFP, а Лесли и Адолат начинают краснеть и синеть. Еще бы - от финансирования и отношения госдепа напрямую зависит их зарплата и место работы.

Как только внутренние разборки между представителями госдепа и Americal Councils закончились, девушкам, очевидно, понадобился выхлоп для их отрицательных эмоций, и они направились к нашей группе. Очевидно, в зале-то сидела более сознательная часть группы - кто не пил вина до утра, а смог в более или менее пристойном виде спуститься к завтраку, прийти к 9 утра на открытие конференции, и терпеливо слушать скучнейший доклад бывшего конгрессмена, разглагольствующего про добро, справедливость и торжество демократии в самых общих и заезженных фразах, какие только можно себе представить. Понятно, что в подобной ситуации гораздо более честно было бы предъявить претензии к тем людям, которых в зале не было, но их-то не было под рукой! 

Так или иначе, это был не мой день: подойдя к нашей группе, Адолат налетела на меня коршуном, и начала откровенно орать (по-русски). До этого мы с ней только обменивались парой сообщений по электронной почте (по-английски) и парой фраз по организационным вопросам (по-английски же), поэтому я вообще сначала не понял, о чем она кричит. Оказывается, претензии заключались в том, что я пришел на конгресс в джинсах и футболке, соответственно, я выгляжу неподобающим образом, позоря великую Россию в целом и группу LFP вкупе с American Councils в частности. Выдвинутые в мой адрес претензии оказались настолько очевидно несправедливыми и неожиданными, что я, реально, потерял дар речи. Сидевшие рядом девушки из нашей группы (две замечательные Насти – Настя из Питера и Настя из Перми) не растерялись и бросились на мою защиту (за что им огромное спасибо), и напор Адолат поутих. Она перешла на английский, перестала орать, и как-то, соблюдая внешние нормы вежливости, мы договорились, что вернемся к вопросу позже. Я был чрезвычайно зол и обижен, но тогда ничего ей не сказал (каюсь, в голове вертелось что-то типа "С таким тоном только в Ташкенте на базаре семечками торговать!"). 
 
Чтобы лучше разобраться в ситуации, стоит еще вот о чем сказать: правила программы были весьма подробны, строги, формализованы, и связаны с множеством ограничений. Так, например, было оговорено, что на работу во время стажировки все обязаны приходить в костюме. Я обычно костюм не ношу, тем не менее, подписав согласие на участие в программе, я честно выполнял все требования относительно формы одежды, а для особо официальных событий даже купил (впервые за очень долгое время) галстук. Относительно ряда мероприятий в программе было написано - business-casual, и я носил business-casual. Там, вообще, много чего было в правилах программы, но я как раз обращал особое внимание на дресс-код, потому что понимал, что с этим у меня плохо. Поэтому-то я очень четко помнил, что относительно формы одежды на заключительном конгрессе не было сказано ни слова! Кроме того, он проходил в гостинице, что всегда предусматривает некую неформальную обстановку (конечно, IT-конференции не показатель, но на других я не был, а на них, если они проводятся в гостинице, люди хоть в плавках, хоть в халатах спускаются на заседания). Прибавьте к этому обстоятельству обилие в зале африканских национальных нарядов, больше похожих на ночные рубашки всех расцветок... Короче, и формально, и как угодно, требование было мимо кассы. Да ведь мы и видели все, что не в форме одежды дело, а в отсутствии половины группы в зале... 

Ну а дальше я сделал, конечно, глупость. Все-таки я злился на Адолат за эту ситуацию, и злился на себя (что не смог ничего ей ответить, когда она на меня набросилось), и вечером в Фейсбуке очень кратко и убийственно вежливо написал ей все, что думаю об утреннем инциденте. Заканчивалось мое сообщение так: "Адолат, я вам лично хочу пообещать, что приложу все усилия и возможности для того, чтобы вы не работали больше в American Councils, а если вы будете работать - то чтобы American Councils не получал финансирования от госдепартамента."

Глупость и детский сад, конечно же. Можно было и промолчать... 

 

Потом были еще встречи (уже спокойные) с Лесли, Адолат и представительницей Госдепартамента (насколько я помню, ее звали Линнеа Эллисон), какие-то взаимные извинения и все такое. Конечно, осадочек остался, это была очень неприятная ситуация, но я думал - ладно, поругались и забыли. В конце концов, это был всего лишь личный конфликт, не имеющий никакого отношения к профессиональной составляющей стажировки. (Кстати, что касается профессиональной составляющей, то мне было очень приятно уже после окончания стажировки получить и от Брэда Кинга и от секретаря Чарли Уайта шикарные благодарственные письма, в которых они еще раз выражают мне признательность за проделанную мной работу в аппарате госсекретаря штата в избирательной комиссии штата Индиана).

 

Теперь представьте мое удивление, когда в конце мая (как раз подходил дэдлайн для отправки программ ответных визитов) Лесли мне пишет, что моя заявка на обратный проект рассматриваться не будет!  (Я уже писал, что программа LFP состоит из двух частей. После моей стажировки в США, должен был состояться ответный визит осенью 2011 года. Мой супервайзер, Брэд Кинг, должен был приехать ко мне в конце ноября – начале декабря, чтобы понаблюдать за выборами в Госдуму, пообщаться с волонтерами из ассоциации «Голос» и вообще, мы подготовили для его встречи очень интересную программу). Лесли пишет, что из-за личного конфликта с Адолат последняя не хочет со мной больше общаться, а ей так или иначе пришлось бы администрировать мою заявку, занимаясь покупкой билетов для Брэда и всем остальным. Я пытаюсь возразить, что личный конфликт сам по себе, а профессиональные вопросы – сами по себе, в конце концов электронная почта все стерпит, а все, что мне надо было от Адолат – это купить Брэду билеты, и ни на какое специальные организационные усилия с ее стороны я не претендую. Однако эти мои аргументы не возымели никакого эффекта. 

 

Ну тут уже я как-то стал задумываться о происходящем в терминах американской демократии, справедливости, равных возможностей и так далее. Вежливо написал Лесли: а почему, собственно, они отказываются рассматривать мою заявку на ответный проект - формальных-то причин нет? Очевидно, их это тоже обеспокоило - формальных причин и не было! И тут сгодилось знание Адолат русского языка. Из текста письма об исключении меня из программы (а именно оно стало ответом на мое письмо Лесли) следует, что они хорошенько прошерстили мои ЖЖ и Твиттер, и предъявили мне в качестве формального нарушения именно мои записи, датированные 31 марта и 5 мая. Запись от 5 мая - это запись про их организаторскую импотенцию, а что я не так написал 31 марта - это я до сих пор не смог понять. 

 

Короче говоря, в Америке случилось то, чего в России не случалось: я подвергся поражению в правах из-за записей в ЖЖ и Твиттере! Мне, конечно, очень грустно от того, что Брэд не приедет ко мне в ноябре (а может и приедет; ему очень хочется, а билет он себе может позволить; визу уж сделаем как-нибудь), но одновременно меня вся эта история почему-то адски веселит. 

 

В конце-то концов, будь у госдепа желание меня завербовать - у них на это было аж полтора месяца. Вместо этого они разругались со мной в пух и прах, причем основанием для этого послужила моя запись о том, что госдеп не умеет работать, и тем более что-то разваливать. Но так получается, что это тем более чистая правда! 

 

Ну а в любом персональном конфликте всегда виноваты обе стороны, так что я все равно вел себя как дурак, конечно.