К Элизе: история дружбы

топ 100 блогов annsmile14116.05.2011      Одна француженка из нашей лаборатории зарегистрирована на ныне знаменитом сайте http://www.couchsurfing.org/, и у нее постоянно кто-то живет из интернет-знакомцев. То аргентинцы, то боливийцы, то колумбийцы... Она и меня как-то спросила - не хочу ли попробовать? Но, увы, интернет-знакомств мне не суждено. Гостей у меня столько - живых, настоящих, давно знакомых, из разных далек - что виртуальные знакомства в мою программу просто некуда вписывать.

     В утро этого вторника одна колумбийка все же появилась на пороге моей лаборатории - оставить большой чемодан перед дневной прогулкой. Но это совсем другая история - ее я знаю уже 11 лет...

     ...Мы прибыли в Сан Пауло и начали предмагистерскую стажировку в одной и той же лаборатории практически одновременно. Я прямиком из Сибири, Элиза из Колумбии, и еще трое бразильцев. Элиза была всех нас старше, она уже успела поработать в частной лаборатории, у нее был муж, маленький ребенок и ни с чем не сравнимое обаяние женщины зрелой. Наш шеф ставил нам ее в пример. Она всерьез училась, несмотря на ребенка. На день рождения ей присылали на работу букеты цветов. Каждый раз, когда нам, магистрантам, было что-то нужно от начальства, мы, посоветовавшись, отправляли на переговоры ее. Элиза улыбалась, говорила на своем смешном "portanhol" (так называют в Бразилии португальский, на котором пытаются говорить испаноязычные - от слова "espanhol", "испанский") - и согласия начальства почти всегда добивалась. За это мы ее не любили.

     Так как у Элизы уже был опыт работы в лаборатории, она стала моей первой учительницей. Мою первую полимеразную цепную реакцию мы сделали вместе. Когда она достала из прозрачного стерильного пакетика прозрачную стерильную пластиковую пробирку, я тяжело вздохнула - сказывался перевод внутреннего времени на 11 часов назад. Элиза пробирку немедленно выбросила - ведь до нее могли долететь молекулы моего дыхания!, - и взяла чистую. Строго на меня посмотрев. С этого момента между нами начало расти напряжение. Cлышать ее испанский акцент было для меня мучительно. Как-то в оставленной мне ею записке я обратила внимание на абсолютно безграмотно написанное слово "левый" - португальское "esquerdо" в ее написании выглядело как "izquierdо" - и долго этому поражалась. Только через долгие годы до меня дошло, что она всего-то навсего не могла пересилить испанское написание похожих слов.

      А потом Элиза подарила мне дезодорант на какой-то праздник, усугубив мои сомнения в успешности собственной борьбы с латиноамериканской невероятной чувствительностью к запахам (два раза одно и то же не надевают никогда, в обувь насыпают ароматический тальк, душ - утром и вечером, после обеда в лаборатории все чистят зубы и тщательно орудуют зубной ниткой, любые отклонения делаю тебя чужим). Тогда мне казалось это жестоким - но здесь, во Франции, после девяти бразильских лет я до сих пор чувствую запахи окружающих. Когда я поехала в Россию в первый раз - года через три - я была шокирована, ощутив массу ароматов, которые раньше не замечала. В Бразилии даже в переполненном автобусе в жаркий полдень в воздухе витает лишь легкий запах лаванды, а при словах "гостевые тапочки" бледнеют и отказываются разуваться. Ведь это означает возможное  "chulé" - о да, в португальском есть специальное слово для неприятного запаха немытых ног и старой обуви! Этот запах встретить там практически нереально, но возможностью его существования пугают маленьких детей и всяких чувствительных особ.

      Естественно, я наделила Элизу всякими нечеловеческими чертами, страстью к нарочитым издевательствам над сибирячками и коварному манипуляторству. Это отравляло мои первые бразильские месяцы. Естественно - для меня 20-летней того времени, мнительной и подозрительной, в новой незнакомой обстановке. Другими глазами я вдруг увидела Элизу на праздновании в лаборатории Нового Года. В тот раз все, как сговорившись, устроили сюрприз и принесли ее пятилетнему Хуану массу подарков - он разворачивал один за другим конструкторы, машинки, тарахтелки и пищалки,  а она плакала и сквозь слезы благодарила. Жила она бедно, на стипендию, и особенных трат позволить себе не могла. Мне было стыдно - я никаких подарков принести не догадалась, и несколько мучительно - я вдруг ощутила, что ей тоже страшно. В новой незнакомой обстановке.

     В процессе магистратуры мы, все пятеро, друг к другу постепенно привыкли. В любимчика шефа превратилась я сама - причем в самом психоделическом варианте из всех возможных. Как только мой украинский шеф обнаружил, что по-португальски я уже говорю, он раз и навсегда перешел со мной на русский язык. Он заходил в нашу магистерскую комнату, где все сидели за компьютерами, садился на мой стол и заводил разговор. Частенько он обсуждал со мной остальных магистрантов,  и их имена мелькали в его русской речи. Я испытала массу способов - от прямых напоминаний до попыток отвечать ему по-португальски - но тогда ничего не помогало (сейчас, естественно, кажется, что я бы объяснила и убедила). В ответ на мое возмущение, что в таком виде уживаться с остальными магистрантами будет нелегко, он нарочито ругал меня на общих собраниях (и потом говорил - "Видишь, я нарочно старался, чтобы они не подумали, что ты мой любимчик!"). Впрочем, шефа все очень любили, несмотря на чудачества. На мои извинения после каждого такого "русского разговора" ребята говорили - "Да мы же понимаем, он так устроен..." -  и отправляли уже меня на переговоры, когда нам что-нибудь нужно было добиться от начальства.

     Кончилось все это грустно. Когда пришла пора поступления магистрантов в аспирантуру, оказалось, что на следующий этап возьмут только меня. Шеф сказал мне об этом заранее, и я вся измучилась, пока остальные ребята гадали, как сложится их судьба. Говорила друзьям идти обсудить с шефом напрямую, а не гадать, а шефу - что таким образом скоро свихнусь. В конце концов все прояснилось, и скоро я осталась одна - из пяти.

     Но мы по-прежнему собирались группкой, когда что-то случалось. Когда Элиза родила второго сына, мы ходили к ней домой с подарками и заглядывали под зеленый балдахин колыбельки. Встречались на университетских праздниках. На защитах кандидатских диссертаций... Элиза защищалась в ярко-зеленом костюме с короткой юбкой, позволив мне немного расслабиться - на защите своей магистерской, как я узнала через пару лет после оной,  я шокировала бразильскую общественность "мини-юбкой". Это был единственный мой костюм, привезенный еще из Сибири, и в России это мини-юбкой не посчитали бы никогда - длина ее была на ладонь выше колена. Но в Сан Пауло ханжество по отношению к длине юбок довольно крепкое - все свои сибирские юбки я перестала носить в первые же месяцы, потому что каждый раз перед выходом в университетскую столовую друзья напоминали, что нам же придется ПОДНИМАТЬСЯ ПО ЛЕСТНИЦЕ. На виду у очереди внизу. Но костюм на защиту я надела машинально, как единственно-подходящее, и не подумав, что там какая-то юбка... и только через несколько лет узнала, какой громовой эффект она произвела. Возведя меня в невольные мастера эпатажа.

     Об этих вещах я вспоминаю редко, так как все остальное в бразильской жизни - музыка, еще раз музыка, много дружбы и свободы - накрепко затмило первые неудачи и страсти адаптации. Но людей, которые меня знают с той поры, люблю по-особому. Тех, которые удивлялись моей чудной одежде и привычкам, видели, как я иногда рыдала в уголке после разговоров с шефом, присутствовали на знаменитом празднике аспирантов, где я с непривычки перебрала пива и азартно танцевала перед сценой (и наутро вся очередь в университетскую столовую радостно со мной здоровалась)... Они ходили на первые мои музыкальные спектакли и концерты гитарного оркестра, осторожно рассказывали, что видели плачущей в уголке уже мою студентку, и просто были всегда рядом в те первые годы. 

     Когда Элиза написала мне письмо, сообщая, что будет один день проездом в Париже в декабре, я жутко обрадовалась. Мы гуляли по Елисейским полям в ослепительных гирляндах втроем с Бруно, и она кричала "Я люблю башню!!" И запомнила, что Бруно уезжает 31го декабря, и позвонила мне 31го вечером на мобильник ровно в тот момент, когда я вернулась домой из аэропорта. Сказала "Я знаю, ты сейчас пришла домой и ты грустишь, но огромное тебе за все спасибо и знай, что все будет хорошо..." Она была единственным человеком, который догадался это сделать - до праздничных звонков и смсок 1го января. И я тихонько плакала (естественно, немного ругая себя за идиотскую сентиментальность) и вспоминала ту стерильную пробирку, которую она так коварно выбросила после моего неуместного вздоха.

     А на этой неделе Элиза появилась в Париже проездом на конгресс в Будапешт уже на два дня. Оставила у меня в лаборатории чемодан, угостила всех бразильскими конфетами, подарила мне два флакона бразильского ароматического талька для обуви (во Франции я такого не нашла, и специально ей заказала) и неожиданно браслет на щиколотку (в какой еще культуре один постдок от молекулярной биологии возрастом за 30 может сделать другому постдоку от молекулярной биологии возрастом за 30 такой подарок?).

     Я заранее приготовила ужин, и вечером кормила ее кускусом с овощами (сладкий перец, баклажан, брокколис, лук-порей), ощущая острое физическое удовольствие от того, как она ест. Наливала ей смородинового чаю и предлагала финское варенье из морошки, недавно полученное мною в подарок. От кота Элиза закрываться не захотела, и спала с Шелдоном. Будить ее утром было жалко (смуглые руки на белом покрывале, черные волосы рассыпались по подушке)... Утром она сразу вспомнила о варенье из морошки, и плавными движениями мазала его на тосты. Откуда берется вот это чувство в груди, когда замираешь от нежности просто глядя как человек спит, ест, как ходит, как намазывает варенье?

     Мы вместе дотащили до метро Элизин чемодан, крепко обнялись, и она быстро взмахнула передо мной рукой на прощанье. Когда она зашла за турникет, я поняла, что она меня перекрестила. И вернулась в лабораторию, гонимая странным чувством принадлежности к совсем другому миру, очень далекому ото всей этой Франции...

     Смешно, но испанский акцент в португальском кажется мне неприятным до сих пор. Я вздрагиваю и вспоминаю те первые месяцы в Бразилии, когда я воображала себя гонимой и непонятой. Хотя, услышав бразильские шутки о чьем-нибудь произношении, вслух я всегда заявляю одно и то же: "А вот я, - говорю я в таких случаях, нарочито "затвердевая" согласные на русский манер, - считаю, что смеяться над чьим-то акцентом нехорошо!" Впрочем, я и правда так считаю.

Оставить комментарий



Архив записей в блогах:
Друзья всем привет, кто может помочь публикациями (репостами) о батальоне? мы показываем жуткие шокирующие истории донбасса - сми молчат. Люди голодают и начинают замерзать . Нужно срочно увеличить количество помощи. Всем кто может помочь публикациями в группах, эфирами, радио. ПРОШУ ...
Вот и все, друзья. Кончилось. Сегодня ко мне пришла белочка. Если честно, совсем не ожидал и не думал, что она придет. И что это вот так вот бывает. А оно на самом деле раз - и пришло. Амба. И с вами такое может быть. Не верите? Тогда смотрите сами. Ну а подробности - под катом. ...
Сегодня я приглашаю вас в ледяную сказку, которая никогда не кончается! Сказку ледяного безмолвия? Нет! Сказку разноцветного и искристого льда со множеством ярких историй от любви и бракосочетания до ледяного Будды в стране холода и зимы - ...
  Несмотря на многие аналитические материалы, проясняющие тему финансирования Северного Кавказа, всё еще появляются разные личности. Они подобно бесноватым фанатикам вытаскивают хоругви со спасительными лозунгами антикавказского ...
Меня поражают иногда доводы учёных-материалистов в пользу своей концепции. "Предъявите нам Бога и тогда мы поверим, что он существует!" С таким же успехом, можно заявить, что неба не существует, повесить себе табличку на грудь "Я - анебист!" и гордо ...