Жизнь школьная.

    Младшая дочка учится сейчас в 3-ем классе. Нас в этом возрасте уже пугали пионерской организацией. Впрочем одна её подружка уже несколько лет как состоит в гёрлс скаутах. Так что не всё ещё потеряно. Но дочка жалуется, что у них многие уроки срывают какие-то придурки из класса. Причём это даже не всегда мальчики.  Мне, естественно, вспомнилась моя школа с бандитским уклоном. У нас мешать учителю вести урок считалось в падлу. Хотя ты спокойно мог его послать куда подальше, если он (а чаще она) к тебе прикопается. Но мешать занятиям - это неуважение к своим товарищам, а потому считалось очень плохим тоном.  В общем я такого не понимаю.
                       

       Между тем дочка стала дальше рассказывать как у них там отдельные ученики чудят и я опять вспомнил свою школу. Однажды на уроке от нечего делать (урок оказался реально скучным) один ученик (по кличке "Смирный") взял чернильную ручку и выплеснул часть содержимого соседу (("Кондрату") в тетрадку. Тот сделал небольшую паузу после чего вылил из этой ручки остаток чернил себе на ладонь, а затем размазал это всё по лицу обидчика. Я тогда его по плечу похлопал и показал большой палец, тот улыбнулся. А я ему ещё и шепчу: "Слушай, Кандрат, это прямо по Вертинскому".  Тот парень простой, а потому спросил: "По какому ещё Вертинскому?".  Я ответил: "У него такая песня была "Мне снилось, что теперь в притонах Сан Франциско Лиловый негр Вам подаёт манто...". Ты ведь из "Смирного" лилового негра создал!".  Кандрат мне в ответ шепечет: "Я знаю только Анастасию Вертинскую:  зачётная тётка.  А тебе кто из актрис нравится?".  Я сперва оговорился: "София Вергара".  Кондрат удивился: "Кто это?".  И я сообразил, что Софие Вергаре на этот момент ещё только лет 5 не больше. И тогда поправился:  "В смысле Софи Лорен". Кондрат скривился: "Она же старая. Ей, небось , уже лет 40!".  Тогда я парировал: "Кондрат, неважно сколько ей лет: я ж к ней не в мужья лезу. Просто она красивая".  И подумав добавил: "Ну или Одри Хепбёрн".  Тот совсем удивился: "Она вообще уже старая ей лет 45".  Немного подумав, я говорю: "Ну тогда Наталья Гундарева".  Кандрат снова удивился: "Она же толстая!".  Но я настаиваю: "Зато классная. И как-то по красивому толстая: есть на что смотреть".  Он примирительно кивает. А "Смирный" возвращается в класс с вымытым, но всё ещё каким-то голубым лицом.  Учительнице нашей пофиг, она считывает свой нудный урок из тетрадки.  И мне подумалось: "Она скорее всего тоже не знает кто такой Александр Вертинский. Впрочем ей и не положено: она простая советская учительница литературы".