Из книги "Liberalism" (1911) о социальном смысле собственности и принципах
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Основа собственности социальна, причем в двух смыслах. С одной стороны, это организованная сила общества, которая утверждает права собственников, защищая их от воров и грабителей. Несмотря на всю критику, многие люди все еще, кажется, говорят о праве собственности как о даре природы или провидения, которым наделены иные удачливые индивиды, получившие тем самым право неограниченного командования государством как своим слугой, право вольно обращаться с механизмом закона при безраздельном пользовании своим достоянием. Они забывают, что без организованной силы государства их права немногого стоят. Они не задаются вопросом о том, где бы они были без судей, полисмена и устоявшегося порядка, поддерживаемого обществом. Преуспевающий бизнесмен, думающий, что он сколотил себе состояние собственными силами, ни на минуту не задумывается о том, что без упорядоченного спокойствия, обеспечивающего развитие коммерции, безопасности передвижения по железной дороге, морю, без масс квалифицированных рабочих, безо всего интеллектуального багажа, который предоставила в его распоряжение цивилизация, без самого спроса на производимые им товары, порожденного общим мировым прогрессом, без изобретений, которыми он пользуется не задумываясь, но которые были созданы коллективными усилиями многих поколений ученых и организаторов индустрии, - безо всего этого он не смог бы сделать и шага. Если бы он докопался до основ своего состояния, то признал бы, что поскольку общество является опорой и гарантом его состояния, то оно стало его незаменимым партнером с первых минут создания этого состояния.
[158]Это подводит нас ко второму социальному смыслу собственности. В стоимости, равно как и в производстве, имеется социальный элемент. При современном развитии индустрии осталось очень мало вещей, которые индивид может сделать самостоятельно, без посторонней помощи. Трудовой процесс расчленяется на мельчайшие операции, и чем более он дробится, тем более кооперированным должен он быть. Люди производят товары на продажу, и обменный курс, то есть цена, назначается соотношением спроса и предложения, которое определяется комплексом социальных сил. В методах производства каждый человек в силу своих способностей использует все доступные ему средства цивилизации, технику, изобретенную лучшими умами, персонал - этот дар обретенной цивилизации. Общество, таким образом, обеспечивает условия и возможности, которыми один человек может пользоваться гораздо лучше другого, вследствие чего в производство вкладывается индивидуальный и личностный момент, и он-то и составляет основу притязаний личности на вознаграждение. При хорошей экономической организации утверждение и стимулирование данного личностного начала является обязательным условием, и не спрашивая о том, способна ли отвечать этому условию любая из концепций социализма, мы можем с уверенностью утверждать, что ни одна из форм социализма, которая проигнорирует это условие, не сможет достичь прочного успеха. С другой стороны, индивидуализм, игнорирующий наличие в богатстве социального фактора, грабит национальные ресурсы, лишает общество его доли в произведенном продукте и тем самым выливается в одностороннее и несправедливое распределение богатства. Экономическая справедливость должна воздавать должное не только каждому индивиду, но и каждой функции, социальной или личностной, участвовавшей в оказании полезных услуг, а количественно это воздаяние должного соответствует сумме вознаграждения, необходимой для стимулирования и поддержания эффективного выполнения этой полезной функции. В этой эквивалентности функции и средств к существованию состоит истинный смысл экономического равенства.
Но применение этого принципа к регулированию требований общества, с одной стороны, и производителей или наследников богатства, с другой, вызвало бы необходимость различения факторов производства, что не во всех случаях легко сделать. Если мы возьмем для примера городскую землю, о которой говорилось выше, различие оказывается достаточно ясным. Цена земельного участка в Лондоне есть нечто сущностно связанное с самим Лондоном, а не с землевладельцем. Точнее, отчасти своей ценой он обязан Лондону, отчасти - Британской империи и отчасти, скажем, западной цивилизации. Распутать клубок всех этих второстепенных факторов цены было бы невозможно, вместе с тем достаточно ясно то, что главным приращением цены земля обязана тому или иному социальному фактору, и это объясняет, почему точка зрения либералов приняла форму концепции, согласно которой цена местоположения является коммунальной, а не персональной собственностью. Другой [159] случай - монопольная цена питейных заведений, прямое порождение законов о контроле над торговлей спиртными напитками. Трудность, с которой сталкивается общество, разбираясь с этими случаями, состоит в том, что оно выпустило эти источники богатства из своих рук и позволило этим видам собственности свободно переходить на рынке от одного человека к другому, полагая, что при этом она сохранит такой же правовой статус, как и любая другая собственность. Следовательно, общество не может распространить свои притязания на все аспекты цены. Восстановить всю полноту своих прав оно может лишь ценой непомерных тягот для индивидов и шока для производственной системы. Оно может лишь шаг за шагом сдвигать центр тяжести налогообложения с богатства, нажитого частным предпринимательством, на богатство, зависящее от коллективного прогресса самого общества, тем самым постепенно возвращая себе собственность на плоды своих же коллективных трудов.
Намного сложнее в принципе вопрос о более общих элементах общественной стоимости, образуемой в ходе производства в целом. Здесь мы имеем дело с факторами, так тесно переплетенными в своем взаимодействии, что разделить их можно только косвенным образом. Как конкретно это сделать, мы лучше всего поймем, вообразив на момент, как всепроникающая централизованная организация индустриального общества пытается воплотить в жизнь вышеописанные принципы. Воображаемая нами центральная власть, наделенная достаточной мудростью и справедливостью для того, чтобы подобрать каждому человеку подходящее ему место и назначить причитающееся ему вознаграждение, если наше рассуждение правильно, находит необходимым назначить каждому производителю, будь то работник физического или умственного труда, управляющий промышленным подразделением или служащий, такое вознаграждение, которое стимулировало бы его к максимальным усилиям и поддерживало бы его в форме, необходимой для выполнения его функции в течение всей жизни. Если мы правы [а если -- нет? :) -- alex_k], считая, что подавляющая часть богатства, производимого из года в год, имеет социальное происхождение, из этого следует, что после распределения вознаграждения должен остаться некий излишек, который и пойдет в общественную казну и будет использован на общественные цели, на национальную оборону, общественные работы, образование, благотворительность и поддержание цивилизованной жизни.
Увы, это лишь воображаемая картина, и нет нужды спрашивать, достижима ли на практике такая степень мудрости правительства и не чревата ли такая степень централизации последствиями, тормозящими прогресс в других направлениях. Данная картина служит не более чем иллюстрацией принципов равного распределения, которыми следует руководствоваться государству в вопросах собственности. Она служит для определения нашей концепции экономической справедливости, а значит и направлений, в которых мы будем упорядочивать налогообложение и реорганизовывать промышленность*. Для иллюстрации сказанного приведу пару примеров.
--------
* Шах и мат. -- alex_k
|
</> |