Из глубины

pokrovitelptiz — 09.02.2025 Февраль 1993-ого года.
Последний школьный февраль.
В начале месяца в школу нагрянула с недельной проверкой комиссия из районо, состоявшая в основном из преподавателей районной средней школы.
Директриса наша предупредила нас, не в меру почувствовавших ветер свободы, о том, чтобы мы вели себя прилично - хотя бы неделю - и не пропускали занятия.
В понедельник (вот ведь везение!) несколько представителей из структуры районной администрации, контролирующей образование , в первый же урок навестили именно наш класс - наш 11-а - и параллельный 11-б. По расписанию это было обществоведение.
Уроки истории и обществоведения проходили примерно так: два класса набивались в кабинет истории, материал прошлого урока никто не учил (за редким исключением), меня толкали в бок: мол, Саш, начинай... и я... я начинал...
Владимир Иванович был учителем новой, горбачёвской формации. Он свято верил в коммунизм (был партийцем), но старался примечать, откуда дует ветер перемен. Ветер дул свежий, часто с разрушительными ливнями. Ветхие здания советского миропонимания рушились на глазах. Ему это не нравилось, но он считал, что всё движется в правильном направлении - в соответствии с учением диалектического материализма. Ученикам - он твёрдо на этом настаивал - необходимо знания о диамате не вдалбливать в головы, а преподавать марксизм-ленинизм в модерновом виде. То есть в таком, чтобы ученики принимали живейшее участие в обсуждении учения Карла Маркса, а не сидели, тупо уставившись на учителя.
Но сразу же возникала проблема. Обязательно найдётся вольнолюбивый ученик - который будет выводить из себя учителя своими вопросами. И урок за уроком пролетает в бурной дискуссии между этим учеником и учителем. И так - до конца четверти...
Владимир Иванович открыл в начале занятия дверь, впустил чётырёх членов комиссии в класс.
С грохотом встав, мы, 11-а и 11-б, дежурно поприветствовали их. Сели.
Они расположились в дальнем правом углу, у окна, - если смотреть со стороны Владимира Ивановича.
Ученикам, сидевшим там, пришлось пересесть за другие столы, где и так было тесно.
Я сидел в крайнем левом углу, с любопытством посмотрел на пожилого мужчину и трёх женщин.
Урок обществоведения начался.
К моему крайнему изумлению, Владимир Иванович вместо того, чтобы опрашивать нас за последний материал, вдруг ни с того ни с сего начал рассказывать заново материал старый - как раз о современных перспективах марксизма. Я чуть не свалился под стол от смеха... "Он что?.. боится, что урок пройдёт в огненных всполохах диспута?.. странно... на него это не похоже... вот те раз!.."
Пока он рассказывал о победе марксизма-ленинизма на всём земном шаре, дремать стали не только ученики 11-а и 11-б, но и вся комиссия.
Владимир Иванович сиял. Видно было, что он удовлетворён результатом лекции. Всё равно что выступил на партийном собрании. Не хватало только аплодисментов.
5 минут до конца урока.
Историк плавно закончил свою умную речь. Гордо оглядел класс. Но - с опаской посмотрел на меня (точно увидел привидение, которое наблюдало за ним с самого начала выступления на "партийном съезде"), отвёл глаза (от греха подальше).
- У кого-нибудь есть вопросы? - и тут же скороговоркой, желая окончательно завершить урок, проговорил:
- Ну, если ни у кого нет вопросов...
- У меня есть вопрос! - резко оборвал я историка.
Он метнул на меня перепуганный взгляд.
Я встал:
- Вы сказали... - и я повторил высказанный им тезис.
- Да. Так... - несмело промолвил Владимир Иванович.
Члены комиссии вздрогнули и, казалось, пришли в себя после наваждения.
Глаза от удивления раскрылись, челюсти отвисли.
- Вы сказали... - и я напомнил ещё про один высказанный тезис о марксизме.
- Да... - кровь начала приливать к лицу историка.
- Ещё вы сказали... - Владимир Иванович застыл, чуя неладное.
- Да... - голос его прозвучал твёрже, он готовился к удару, но не мог понять, откуда этот "удар" прилетит.
- А вот марксист Николай Бердяев... - и я невозмутимо задал риторический вопрос, ответ на который был только один - марксизм несостоятелен.
Бедный Владимир Иванович - слыхом не слыхавший ни про каких там Бердяевых и прочих "легальных марксистов" - был повержен.
- Да... Саш... верно... - выдохнул Владимир Иванович.
Преподаватели из райцентра с интересом взглянули на меня и снова на историка, мол, что это такое? что здесь происходит? вы же только что говорили, что марксизм - самое передовое философское, экономическое и политическое учение? что с вами, Владимир Иваныч?
А я безжалостно продолжал раздавать "оплеухи": в течение пяти минут я опроверг всё, что учитель рассказывал весь урок, причём учитель со мной соглашался.
Звонок!
Владимир Иванович, весь красный, с облегчением вздохнул.
- Таааак... записываем в дневники, параграф...
Пожилой мужчина из комиссии - он преподавал математику в районной школе (об этом я узнал позже) - озадаченно наблюдал за мной (я заметил это) и на следующий день принёс в школу "Золотую ветвь" Джеймса Джорджа Фрезера (толстый красный том знаменитого труда о магии и религии)... для меня...
До этого - в тот же, злополучный для Владимира Ивановича, день, он побывал на уроке геометрии (где помог мне справиться с контрольной работой - помог, собственно говоря, тем, что сам и сделал за меня всю контрольную, не обращая внимания на протесты нашей математички, между прочим, супруги историка). Посетил классный час (который по просьбе нашей классной руководительницы пришлось провести мне и я сымпровизировал, рассказывая об изучении паранормальных явлений нашими современниками и исследователями прошлого века - оба класса были в восторге, включая этого мужчину из комиссии).
- Можешь дочитать до конца недели? - спросил математик с лёгким татарским акцентом, протягивая мне книгу.
Я взял "Золотую ветвь" и пролистал:
- Попробую.
- Никому не показывай, никому ничего не говори. И вообще... желательно, чтобы ты подошёл ко мне в выходные в школу, мы с тобой пообщаемся, подтянемся по математике, я вижу, ты в математике слабоват. Не думай, что гении бывают только где-то в столицах...
К сожалению, я его больше не видел. Никуда, естественно, я не ходил.
Книгу вернул через учителей (он больше не приезжал).
Прошло несколько лет.
После армии я устроился корреспондентом в районку. В один майский день (весь белый от цвета вишен) в редакцию пожаловали ученики 4 класса из районной школы, на экскурсию.
Редактор газеты, старый партийный зубр, седовласый грузный татарин, протянул мне лист с детскими стихами:
- Саш, можешь исправить ошибки?
Я кивнул (перед публикацией в газете стихотворение пришлось переписывать заново, но получилось отлично).
Редактор с детьми проследовал в типографию. А с ним (я видел из окна своего кабинета во двор) шёл их классный руководитель...
Это был математик.
Тот самый математик - когда-то обративший на меня внимание. Сейчас - совсем уж постаревший человек. И, видя его (он не узнал меня), я пожалел, что отказался от его помощи.
Жизнь моя могла бы пойти по совершенно иному пути.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив