июнь

eilin_o_connor — 17.06.2016 Училась делать селфи. Обнаружила, что у меня бракованный телефон. Вместо нежной большеглазой женщины его камера раз за разом запечатлевает персонажа из альтернативной серии "Битвы бастардов": совершенно ублюдочную, простигосподи, морду со следами вырождения и наследственного алкоголизма.

Пока я ошарашенно знакомилась с новой собой, подошёл ребёнок, мимоходом глянул в мой телефон и отчетливо вздрогнул.

– Это кто? – говорит.
– Это я, – отвечаю, сдерживая рыдания.

Секунд двадцать дитя, не отрываясь, смотрело на экран, а потом с ужасом спросило:
– Я такая же буду?

Как же быстро, оказывается, человек может перейти от безутешной скорби к праведной ярости.

Нет, говорю, не будешь. Потому что не доживёшь до этого прекрасного возраста. Прямо вот сейчас и начнёшь не доживать.

Но пока я готовилась применить меры физического воздействия, ребёнок захохотал и убежал. Начинаю подозревать, что когда матушка моя утверждает, будто в нашем семействе два тролля, под вторым она имеет в виду вовсе не меня.

А возле качелей



две девочки, нарядные, как Бекки Тэтчер. До меня волнами докатываются их голоса, и я уже готовлю сети: ловец чужих разговоров и обрывков болтовни, у которого этого добра – как у дурака фантиков, а ему всё мало.

Девочки спорят, чья очередь качаться.

– ...ты вчера весь вечер!... – настаивает одна. - И утром!

Вторая оправдывается. Но ручку при этом на качелях держит цепко, и понятно, что отступать от традиций не собирается.

– ... брата позову! - решительно говорит первая.

О, думаю, отлично. Знакомый, но ничуть не приевшийся сюжет закручивается на наших глазах. Сейчас явится старший брат, накостыляет обеим феям. Рёв, крики, втоптанные в песок бантики, одуванчики в крови и соплях. А там налетят мамаши, сшибутся акустическими волнами. Двор содрогнется, расплющит котов о стекла лоджий, задубеет от ужаса невысохшее белье. И тогда придут отцы.

– Эй, – говорю, – пудель! Будет драка!

Мы садимся с псом на заборчик, ожидая развязки.

Первая девочка убегает к песочнице и возвращается минуту спустя, ведя за руку крохотного карапуза в панамке.

– Миша, садись! – Очень Ответственным Голосом предлагает она. – Мы будем тебя качать.

Вторая, не споря, кивает. Кивает!

– Вот я не понял сейчас, – недовольно говорит пудель. – А где драка?

Я молчу. У мальчишки диатезные щеки, грязные коленки и такая улыбка, словно он не на качелях, а на троне, и править ему долго и счастливо. Девочки о чем-то болтают, бережно раскачивая его, но прислушиваться уже нет никакого смысла.

– Облом, – констатирует пудель, спрыгивая с заборчика. – Пошли к помойке, может, хоть бомжей встретим.

Я бреду за ним. Наша сеть в очередной раз вытащила не то, что ожидалось.

У помойки тихо и пусто: ни бомжей, ни местных алкоголиков. Я задираю голову к небу.

Белый инверсионный след стягивает две голубые полы. Кажется, потяни за серебристую молнию самолетика – и небо разойдется, открывая что-нибудь простое и очень хорошее вроде одуванчиков, или звезд, или качелей, на которых смеётся ребёнок.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив