История Фридриха Кибера и комиссара Пивоварова.

топ 100 блогов kiowa_mike25.12.2019 История Фридриха Кибера и комиссара Пивоварова.

Иллюстрация История Фридриха Кибера и комиссара Пивоварова. nikkolainen

Тут, в связи с листанием журнала История Фридриха Кибера и комиссара Пивоварова. odynokiy вспомнил я, что тоже писал нечто об утверждении Советской власти на северо-востоке.

Тем временем небо на стороне дальних мысов из темно-серого превратилось в черное, жестяная крыша вагончика загрохотала как барабан под ударом налетевшего шквала. Очертания берегов исказились в наступающей стене дождя, по галечному пляжу побежал небольшой юркий смерч. Воздух намок и натянулся, как тугая парусина отсыревшей палатки. Казалось, достаточно дотронуться до него чем-то острым, как он порвется и впустит сквозь себя на эти берега все беды существующего мира.

– Обиделся морской царь, что зверушку стукнули, – сказал Соловей и первый пошел в вагончик. – Доставайте там самогонку или что есть, будем погоды дожидаться. Осталась там у вас самогонка еще?

Браконьеры водрузили на стол трехлитровую банку с мутной дурно пахнущей жидкостью. Первую кружку выпили не чокаясь – как понял Юрий, за упокой похороненного здесь комиссара, а может, и старого Кибера, которым, казалось, было пропитано все побережье.

– Расскажи, Эполет, стажеру, что тут у Кибера с комиссаром случилось, – уронил в пустую кружку Соловей. – Вас здесь с Бациком два в одном – один все знает, другой все рассказывает. Знает, естественно, Эполет, как практик, а рассказывает обычно Бацик, как учитель. Давай, сейчас для интереса пусть тот, кто знает, тот и рассказывает…

И налил по новой.

Вагончик затрясся от пытающегося проникнуть в него ветра. Солярная печка задорно загудела в ответ, все запахи стали ощущаться острее, по окнам поползла сплошная пелена дождевой занавеси.

Эполет прокашлялся для виду и начал повествование.

– Отношения Кибера с Пивоваровым были очень разные. Но когда комиссар шлепнулся, Кибер чуть не надорвался, когда его хоронил. Нашел он в скальнике трещину, расчистил ее, гроб закопал, а сверху насыпал огромный курган из камней – чтоб медведи не растащили. В два человеческих роста. А сверху вморозил в бетон рельс со звездочкой. На века, так сказать. Там даже какая-то табличка стоит, на ней слова написаны. На добром немецком языке. Видимо, Кибер считал, что его отношения с комиссаром никого кроме них не касаются, а сам комиссар кроме Кибера никому не интересен.


– А почему он Киберу-то был интересен? – решил спросить Маканин.

– Что-то давно когда-то с ним у этого комиссара было. Наверное, даже в Гражданскую войну. Пивоваров сюда приехал на пароходе, вместе с особым отрядом из Хабаровска, устанавливать Советскую власть на побережье. Как я понял, здешние белогвардейцы, в их числе Кибер, никакой особой свирепости не проявляли, а просто жили как могли, занимаясь все тем же самым, чем занимались бы, не будучи белогвардейцами, – ловили рыбу, промышляли пушнину, торговали с местными. И тут на тебе – Советская власть. Кибер от нее удрал в тайгу, к знакомым орочам, и раздал им оружие, какое ему, видимо, настоящие белые на сохранение тут оставили. Пивоваров немедленно объявил Кибера и пригревших его орочей белобандитами и начал устанавливать на берегу свои порядки – красные флаги вешать, хозяйство у богатых отбирать. Лет прошло несколько, кочевать с орочами Киберу стало утомительно – белый человек для такого не приспособлен, – он и вышел сдаваться. И комиссар Пивоваров не грохнул его при этом из нагана, как был обязан поступить, исходя из требования момента и революционной сознательности, а, напротив, заступился за него перед властями и вообще поставил его на хозяйство в новом, только что созданном Нельском колхозе. Похоже, что именно комиссар и сделал Кибера орочем, выправив ему соответствующие документы.

– Вот ведь сука какая, – задумчиво сказал Соловей, глядя, как под утесом с памятником разбиваются волны Охотского моря.

– Только в колхозе Кибер с Пивоваровым были как два полюса. Все, что Кибер создавал, Пивоваров немедленно приводил в полнейшую негодность. Проекты Пивоварова были грандиозны и бессмысленны – вот как типа он собрался построить рубленый небоскреб посреди поселка и все население деревни в него переселить. Или организовать огромную молочную ферму, поставить туда важенок и обеспечить всю молодую Советскую республику оленьим молоком. Бороться с этим было бесполезно и, кроме того, вредно для здоровья – комиссар был мужиком горячим и в какой-то момент мог вспомнить контрреволюционное прошлое и Кибера кокнуть. Потому Фридрих и построил здесь, опираясь на своих родственников, совершенно параллельную социализму систему. А к пивоваровским проектам он подключался только тогда, когда тому приходило в голову женщин обобществлять. Что тоже минимум два раза случалось.

Но в тридцать восьмом Пивоварова вдруг вызвали в Город. И он понял, зачем. И не поехал он в город, а поехал сюда. Стояло здесь тогда бедняцкое стойбище Василия Ильича Попова – одна юрта, три десятка оленей и столько же собак. Привез Пивоваров Василию Ильичу много водки, да и выпил ее сам. Пил три дня, а на четвертый – застрелился. Знал, что в Город ему нельзя. Ну, тогда Кибер его тут камнями и завалил. Прямо на том месте, где комиссар любил посиживать – с биноклем и горькой кружкой.

По окнам вагончика с размаху вмазало пришедшим с моря ливнем, перемешанным с солеными брызгами и поднятой прибоем галькой.

– Что-то у них было, с этим Кибером, – вдруг проснулся Бацик. Оказывается, он не спал, а просто подремывал, опустив голову на широкую волосатую грудь. – Помнишь историю, когда он скрипку у детей украл?

– Украл у детей скрипку? – вяло спросил Маканин, утомленный выпивкой.

– Был эпизод, – хмуро сказал Бацик.

– Кибер тогда себя неправильно повел. В школу привезли новые музыкальные инструменты. Старик как зашел туда, своих внуков послушать, новую скрипку увидел – и весь затрясся. Через два дня скрипка пропала, но вся деревня знала, что ее украл старый Кибер. Только видел я его с этой скрипкой через две недели после происшествия ровно на этом самом месте, – он махнул рукой в сторону могилы комиссара. – Стоял он там и что-то на ней наяривал. Страшное такое. Небо было темное, ветер, штормило, вот как сейчас. Дождя, правда, не было. И дед Кибер забрался туда на крутояр, встал со скрипкой – и такое понес… Говорят, от музыки люди, бывает, плачут, а я чуть в штаны не наложил. Такая она была страшная, все в ней было – и как море камни ворочает, и как чайки орут, и как скалы колются, и как бревна ботик прошибают, и как тюлени ревут на лежбище.

В этот момент и Маканину стало страшно. Он представил себе, как под этим темным штормовым небом, под взметнувшейся над могилой неизвестного комиссара звездой стоит в болотных сапогах и штормовке безумный старик и играет на скрипке – и дрожь пошла по его телу.

– Экий ты впечатлительный, Бацик, – сказал Эполит. Подкрутил вентиль в капельнице и полез в спальник.

Соловей странно посмотрел на него и ничего не сказал, только вытащил из рюкзака потрепанный томик и придвинул его к керосинке.

– Вот что удивительно у старика с Пивоваровым было – так это вот та дружба, – Бацик вдруг заговорил мягко и совершенно осмысленно, словно и не пил весь день без просыху, голосом школьного учителя, которым он и был. – Мне бабка Вера рассказывала – одна из киберовских старших дочерей, – что от это оружие, которое дед время от времени вдруг, как фокусник, из природы доставал, – оно у них было общее с комиссаром. То есть при сдаче он о чем-то с Пивоваровым договорился, и что-то они здесь совместно злоумышляли. Может, американцам передаться или какое государство независимое открыть…

– Государство независимое, Охотскую республику. В мирное советское время, ага. Вдвоем с комиссаром Миклаваном…

Вот чувствуется, Бацик, что ты – интеллигентный человек, чуть что, начинаешь всякую херню нести. При Советской власти тебе б прямая дорога в политруки или комиссары, – зашипел из-за книги на него Соловей с такой неподдельной ненавистью ко всему иррациональному, что стопятидесятикилограммовый Бацик сразу уснул.

– А что, Нела старый поселок? – как-то невпопад спросил Юрий.

– Нела очень старый поселок. Старше всех на побережье. Как Санкт-Петербург, только старше. Лет на 150 причем. Местные городов еще в самых страшных снах мухоморовых не видели, когда Нела уже была. И все старые архивы, с дореволюционных времен – они в Неле остались. Вот в том самом доме, где, прости господи, «правительство» сейчас сидит. А весной, когда промысловый сезон окончен, все злодеи мои по домам возвертаются, делать мне особенно нечего, я эти архивы для собственного просвещения и читаю. Кстати, про правительство. Все триста лет в Неле было одно правительство

– всенародно избранный староста. Который ходил по улицам, надзирал за порядком, решал мировые дела и виновным бил в хрюк. Вместо нынешних восьмидесяти бездельников на государевом жалованье. А Нела тогда была по размеру точно такой же, что характерно – рупнейший населенный пункт от Хайрюзова до Охотска. Всего-то один человек за все отвечал.

– Вроде деда, – сказал снова проснувшийся Бацик.

– Да. Думаю, при нормальной власти, а не при этих клоунах, все правительство в деревне замещал бы собой старый Кибер.

На следующее утро Соловей с Юрием попрощались с браконьерами, прошли мимо бессильно протянутой к небесам из кустов когтистой лапы (Маканин так и не заглянул в кусты), перешли речку и снова стали взбираться в гору. Тут Юрий не выдержал и вскарабкался по каменной насыпи к стальной балке с упирающейся в облака звездой. К рельсу была прикручена массивная латунная табличка, на которой неровным готическим шрифтом было написано: Sie liebte die Sturm – Liege näher zu ihm (Ты любил шторма – лежи ближе к ним).

Кстати, бОльшую часть рассказов о воцарении Советской власти в регионе я слышал именно в похожем русле. Без надрыва. Типа, сперва куролесили, а потом все как-то приспособились. Взаимно.

Вообще, по воспоминаниям, и Кибер и Пивоваров (бесполезно искать их на Охотском побережье под этими именами, они вымышленны) оба были ну очень большими "кусками закваски" (по Джеку Лондону).

И не забывайте, что на дне сейфа Соловья лежит до сих пор непрочитанный дневник Фридриха Кибера)))

Оставить комментарий



Архив записей в блогах:
За последнее время я запостил немало материалов, посвященных «Вояджерам». Но, в конце концов, сорокалетний юбилей бывает лишь раз, и далеко не факт, что аппараты доживут до полтинника. Так что они более чем заслуживают подобного внимания. Я завершу своеобразный день «Вояджеров» галерей их ...
Расскажу я вам печальную историю про не самое радостное состояние севастопольских шахмат. Если честно, во внутреннюю орг.кухню до сего дня близко не влезал, поэтому ряд шаблонов мне сегодня порвали.Ехал в шахматный клуб куда пригласили на выборы руководства шахматной федерации, попал на ...
Привет! «Города сменяют города, остаются точками на карте…»), отдыхаю сейчас в Тайланде, океан, солнце, воспоминания и ностальгия)… И так то жизнь народного артиста – бесконечные гастроли, а я еще и заядлый путешественник. Нравится мне… Новые ...
Печально будущее российской оппозиции, если ей на смену растут вот такие вот молодые «дарования». Когда несколько дней назад эта фотка почти взорвала сеть, еще не знали, это не просто съехавший с катушек «мявс» из, как любят говорить наши либералы, «оскотиневшейся русской глубинки», ( ...
...