Кейс: как одна кухня проиграла тараканам три раунда, а потом всё-таки взяла реванш
06.04.2016 —
Главный Принцип российской пропаганды
Интервью за день до смерти
trim_c — 08.04.2016
В четверг 31 марта в городе Попасная Луганской области меня настиг телефонный звонок:
- Военный, вчера был в твоем сюжете, сегодня утром погиб.
- Кто?
- "Годзилла".
В такие моменты хочется кричать.
Когда слушаешь ежедневные сводки штаба АТО, вроде, "за прошедшие сутки 1 погиб, 4 ранении" - это не пробирает. Это статистика. За этими цифрами не стоят знакомые лица. Ты просто сравниваешь: больше или меньше погибших и раненых, чем было днем ранее.
Совсем другая ситуация, когда среди погибших оказываются люди, которых ты знаешь.
Так получилось, что с Дмитрием Годзенко, позывной "Годзилла", мы познакомились 30 марта, за день до его гибели.
30 марта наше знакомство с "Годзилла" началось с того, что он согласился отвезти нас в Зайцево. На улице спросил:
- Броники и каски у всех есть?
Не прошло и 5 секунд, как раздался взрыв и сразу второй.
- Так, давайте во двор, - быстро скомандовал "Годзилла".
Две минуты "Годзиллы" не было. За это время мы успели заметили, что местные на взрывы совсем не реагируют. В одном из соседних дворов мужчина продолжал забивать древесиной окна, как будто ничего не происходит. А в нескольких десятках метров электрики спокойно продолжали чинить линию электропередачи.
Снаряд, не разорвался в Зайцево
– Скажите, вы для чего собираете эти снаряды? Вы их куда-то передаете?
– Нет. Большие неразорвавшиеся снаряды у нас редкие. Неразорвавшийся снаряд обычно закапывается. Потом, когда к нам приезжают…
Вот, ОБСЕ сегодня нет – ОБСЕ знает, когда будут стрелять, поэтому они в этот день не ездят. Собираем снаряды, чтоб зафиксировать. Потому что они потом начинают рассказывать, что это мы "стреляем", звук идет "отсюда", мы слышали звук выстрела, но не можем точно определить.
– У вас постоянно такие обстрелы? Или это только в последние дни?
– У нас – постоянно. Сейчас идет уже 4 дня подряд. Иногда может 3-4 дня не быть обстрелов, потом 3-4 дня быть. Тут какой-то закономерности нет. Под обстрелом мы понимаем тяжёлое – то, что вы видели. 120-минометы, 150-ка, артиллерия – это тяжелое.
– А почему здесь такое напряженное место?
– Сложно судить. Может, тренируются на нас.
У них же, у местной "армии ДНРовской", я не говорю за русские войска, – своя система подсчета. У местных – пошел в боевой выход, получи какие-то премиальные. Поэтому они лезут, пытаются напасть или симулировать диверсионную операцию. Скорее всего, подсчет идет от трудочасов.
А россияне – они просто учатся. Они здесь как на полигоне. Тут шикарный полигон. Можно подъехать, разложиться, причем, в боевых условиях.
– На полигонах не отвечают...
– На полигонах – нет. Но мы тоже неотвечаем. Вот это стреляло, если это 120-миномет, то минимум 6,5 км. На таком расстоянии я его с гранатомета или с пулемета не достану, как бы ни хотел. Поэтому они здесь в безопасности. Они встали, у них корректировщик сидит, с двух точек отстрелялись – получили свои пятерки, или что они получают.
– По их действиям видно, что готовятся к прорыву?
– Я не стратег, но тревожат нас очень часто. Стрелковое ежедневно.
Там, наверху, три хаты, где были их корректировщики. Оттуда вся деревня Зайцево видна как на ладони. Мы эти хаты отбили. Я не считаю это нарушением перемирия, потому что три хаты на нашей территории корректируют по нам огонь, плюс снайпера там сидели как на охоте, как в тире сверху стреляли.
Нам просто пришлось, потому что жить-то охота. Мы даже здесь не могли вот так ходить, как мы сейчас с вами. Вдоль забора идешь, и только слышишь вокруг тебя: щелк-щелк, щелк-щелк: пульки свистят. Но теперь эта территория наша, и выстрелы стали достаточно хаотичны.
А крупная артиллерия – она все равно корректируется из Шахты Изотова. Там нормальная аппаратура, трубы, они сверху видят всю эту площадь.
– Как местные к вам относятся?
– Местные относятся к нам плохо. Пропаганда продолжает работать.
Но что вы хотите – тут в каждой хате кто-то воюет с той стороны. Как они должны к нам относиться? Естественно, что плохо.
Они все скрывают, что у них дети на фронте. Рассказывают какие-то страшные истории.
Вот недавно абсолютно случайно так получилось. Тут есть особенно визгливая барышня, которой всегда "всёплохо". Где бы что бы ни произошло – она тут же, она обязательно брат-сестра того, с кем что-то произошло.
Она говорит замполиту: вы должны отсюда уходить. Замполит ей: послушайте, если мы уйдем, то зайдут сепары. Она говорит: "Нет, они не зайдут. Нам сам Басурин сказал".
– А телеканалы здесь какие показывают?
– У нас на простую антенну ловит буквально один канал, сигнал от Горловки. Мы не смотрим не потому, что мы такие патриоты. Ну ладно, пускай я зазомбированый с нашей стороны. Но когда начинаешь ту чушь слушать, то больше 20 минут не выдерживаешь и выключаешь.
Человек, который живет на оккупированной территории, слушает то радио, общается с теми всеми, а потом приходит сюда и видит свой разбитый дом и меня, – естественно, у него ассоциируется, что это сделал я.
Приходит и говорит: это вы по нам стреляли. "Но как же мы? Мы вот здесь стоим. – Нет, это вы".
Человек, который живет на оккупированной территории, слушает то радио, общается с теми всеми, а потом приходит сюда и видит свой разбитый дом и меня, – естественно, у него ассоциируется, что это сделал я.
Приходит и говорит: это вы по нам стреляли. "Но как же мы? Мы вот здесь стоим. – Нет, это вы".
А вот в этом доме жила сепарша-корректировщица.
– А как вычислили?
– СБУшники или контрразведчики, короче, какие-то профи.
Самое смешное, тут о нас ходят легенды, что мы – нацики. Мы все пытались понять, почему "нацики". А потому, что мы – национальная гвардия. В их понимании Нацгвардия = нацики.
Она же не разбирается, кто ее забрал. И когда ее привезли и оказалось, что ее просто посадят, – она за первые полчаса сдала всё и всех, с явками и адресами. Она думала, что взяли ее нацики и сейчас везут её где-то закапывать, расстреливать, убивать. А когда узнала, что просто срок – то счастье, ура, yes.
– А вы не знали, что тут живет корректировщица?
– А откуда мы узнаем? Мы ж не будем в хаты врываться. Корректировка – это раньше было микропленки и карты. А сейчас – мобильный телефон, позвонила "по улице Попова три метра правее" – как мы ее поймаем?
– Как у вас с обеспечением?
– Хорошо. У нас всегда все есть и всегда было. Поэтому, когда начинают рассказывать, что чего-то не хватает – это неправда. Проблема только с водой. Хотя Жебривский гордо сказал, что он сделал воду – это неправда, воды здесь нет.
Легенды о том, что "армию плохо снабжают" – это с первой волны. Тогда естественно, не было ничего. Начиная с четвертой волны – было всё.
– С зарплатами тоже нет проблем?
– У нас зарплату задержали только один раз, когда мы пришли с учебки. Это была обыкновенная тупая бюрократия, кто-то не выслал вовремя документов. На второй месяц нам заплатили все.
– А с выплатами боевых?
– С выплатами боевых проблема есть. Нам платили, но эта подлая экономия...
В Майорске бои были каждый день. Говорят: подайте, кто на боевые. А как мне подать? У меня 70 человек, как я могу подать: я участвовал, а он – нет? У нас либо всем платить, либо никому не платить. Потому обидно.
В августе мне выплатили за один день, когда меня ранило.
Дело в том, что записи в штабе не соответствуют тому, что было на самом деле. Вели бои или нет – у них своя система. Вот если кого-то ранило, то гарантировано, что в этот день боевые будут. А все остальные: у вас не было боев.
– А сколько военных готовы перейти на контракт?
– Мало. Очень мало. Тут в чем проблема. Наш "год службы" еще два месяца назад закончился. А нас все держат здесь.У нас человек 30 хотели подписывать контракт, а потом рукой махнули. Нас не выводили 13 месяцев, – хоть изредка отдохнуть дайте!
Мы уехали,а он остался
Борис Давіденко, спеціально для УП
Я сейчас редко смотрю 5 канал, после того, как Порошенко стал президентом, канал стал неконкурентоспособным, 112 его легко обыгрывает, да и Еспрессо и даже плюсы тоже.
Но небольшой видеоматериал - интервью с "Годзиллой" - я видел.
Странная ощущение войны - ты смотришь интервью с человеком, а оказывается его уже убили.
Сохранено
|
|
</> |
Интервью за день до смерти
Оставить комментарий
Популярные посты:
Предыдущие записи блогера :
Архив записей в блогах:
Президент РФ подобно миллионерше Вандербильдихе, которая не давала расслабиться Эллочке Щукиной из "12 стульев", не дает расслабиться и мне своими публичными выступлениями, в которых зачастую несет такое, что хоть стой, хоть падай. Не стала исключением его речь на съезде мировых ...
Я последняя, кто это увидел??? Меня мучает вопрос: как Бедросыч связал образ блондина-негра с исполнением "Хавы нагилы"? И глобально: за что все ополчились на евреев??? После адского песдеца, устроенного Малышевой, Эрнст должен сделать себе ...
Часть 3 ...
Когда то наш руководитель, читая свой семинар, рассказал, как изумился, прочитав где то , что один из первых признаков эмоционального выгорания будет вот этот , совсем простой. Что человек просто не может вспомнить, когда ...
Один из чиновников Ленинградской области Владимир Петров выступил с предложением выделять для женщин отдельные вагоны в метро. Так он вроде хочет обезопасить россиянок от ...
