Игры неРазума

waspono — 27.02.2025
В книге Александра Эткинда "Толкование путешествий: Америка и Россия в травелогах и интертекстах" едва ли не самая интересная глава - о Троцком, берущая его экстремистское Просветительство в самом неожиданном контексте. Называется глава: "Инцест левой идеи: дочь Троцкого на фоне Франкфуртской школы". А.Эткинд обнаружил в архивах Гарвардского университета письма Зины Волковой, дочери Троцкого от первого брака, которой большевики позволили выехать из России к отцу после его высылки для лечения. Диагноз у нее был -туберкулез, но его-то как раз вылечили едва ли не в России. А за границей Зина лечилась у берлинских психоаналитиков: ее отец, знаток Фрейда, быстро опознал природу ее болезни. Лечение не помогло, и в январе 1933 года Зина покончила с собой.

Болезнь ее была - непреодоленное инцестуозное влечение к отцу, так называемый комплекс Электры (девичья параллель комплекса Эдипа). Это поставило Троцкого в крайне двусмысленную экзистенциальную ситуацию: собственная его жизнь демонически, диаболически надсмеялась над его высоко логичным просветительским мировоззрением, наделившим его верой во всемогущество разума и в способность его преодолеть, как говорил поэт, то, что всякой косности косней. Так сказать, восторжествовала поэзия: иконы и тараканы.

Эткинд пишет:

"Инцестуозный бред Зины Волковой, направленный на Льва Троцкого, похож на короткое замыкание в среде тысячелетий. Авангардистская вера в скорое и окончательное Просвещение вошла в контакт с древней страстью, не знающей изначальных запретов. Конец истории сомкнулся с ее началом. Троцкий пророчил, как история станет прозрачной и разумной, и новое издание человека не будет знать корысти и порока. Груз истории возвращался к Троцкому в самых тяжких своих проявлениях. Его бывшие сторонники восстали против него, регрессируя до холерных бунтов, и осуществляли планы мести, достойные варваров. Его собственная дочь обратила к нему страсть, забытую с каменного века".

В сущности, здесь была смерть Троцкого, тут она состоялась, а не семь лет позднее, когда в Мексике агент Сталина убил его ледорубом. Похоже, что Троцкий понял это: Эткинд приводит слова мемуаристов, что реакция Троцкого на смерть Зины была исключительно тяжелой. Было иронически - и трагически! - обесценено все содержание его жизни, можно сказать, всей культуры, которой он был столь ярким выражением - культуры Просвещения, Просветительства, борьбы с природой.
Зина незадолго до смерти написала отцу письмо, в котором, можно сказать нечаянно, разоблачила все его просветительские установки: о том, что существующие предрассудки - самое могучее средство ориентации в бытии, что инстинкт безошибочно разит тех, которые ему мешают. А едва ли не главным из этих тех был как раз Троцкий.

А.Эткинд показывает, как в атмосфере Троцкого-изгнанника воспроизвелась архаическая атмосфера трибализма, клановости, чуть ли не эндогамии (эндогамия - внутриродственные браки, в пределе тот же инцест).

"Нерассуждающая вера Зины была обречена войти в конфликт с рациональностью своего предмета. Мистические культы вполне жизнеспособны, но предметом культа нельзя сделать разум: кто-то из двух этого противоречия не выдержит, культ или разум. На фронтах гражданской войны Троцкий умел останавливать бегущих солдат истовыми речами о грядущем счастье... В годы эмиграции он умел вдохновить своих поклонников бесплатно работать на него в качестве секретарей, переводчиков, телохранителей. Движение поклонялось рациональности, но его подпитывали человеческие связи самой архаической природы: с одной стороны. Личное поклонение, с другой стороны, родственные чувства. Лишенное "классовой" поддержки - иначе говоря, власти, движение было обречено развиваться как клан. Династическая преемственность рассматривалась как пережиток, но троцкистом номер два был сын троцкиста номер один. В троцкистском клане, отделенном от мирка своими целями и ценностями, развивалось нечто вроде эндогамии...На это фоне инцестуозные чувства Зины не являются исключительными; скорее они в карикатурной форме воплощали общую клановую тенденцию".

Вывод - не мой и не Эткинда, а общекультурный, из опытов реализации различных утопий, из опыта 20-го века: бессознательное, инстинкт, стихию, темноты бытия уничтожать не следует, потому что, прежде всего, - не удастся. Ибо таракан бессмертен.
https://zotych7.livejournal.com/1069007.html


Текст Эткинда действительно существует [я-то поначалу даже не поверил :)(].
Попробую дать из него более связное цитирование [прелюбопытнейшую линию сюжета о генезисе Франкфуртской школы (это где Лукич и т. п.) пришлось за нехваткой места пропустить, но вы, уважаемый читатель, должны знать, что она там есть … ] - прежде всего ради понимания: за частной трагедией стояло (пусть и странное, но) целое направление идей. Направление, чуть было не взявшее власть над нашей страной:

5 января 1933 года Зина Волкова покончила с собой в Берлине.
[…]
За четыре года до этого Лев Троцкий, бывший лидер русской революции, был депортирован из Москвы. Его сопровождали жена Наталья и сын Лев. В России остались многие родственники друзья и соратники. Одной из них была Зина Волкова, тридцатилетняя дочь от первой жены. Она была замужем и имела ребенка. И сама она, и ее муж тоже считали себя революционерами. Знаменитый ее отец давным-давно покинул ее мать и пребывал во втором, счастливом браке. Зина с ним не жила и вряд ли часто видела, но состояла в переписке.
[…]
Зина приехала к отцу на остров Принкипо, где турецкие политики изолировали руководителя мировой революции, заботясь о его и своей безопасности. Несколько месяцев Зина прожила там вместе с Троцким и Седовой.
[…]
девушка оказалась конфликтной. Она вмешивалась в дела отца и требовала революционной работы, не справляясь даже с обязанностями машинистки. Конкурируя с мачехой за внимание отца и за лидерство в доме, она умела устраивать бурные сцены. Троцкий с женой не любили демонстрировать своих трудностей, но слухи о необычном поведении Зины были неизбежны.
[…]
Обеспокоенный отец вновь отправил Зину лечиться за границу, в Берлин.
[…]
На деле Зину лечили не пульманологи, а психоаналитики[581]. Только поэтому туберкулезную больную отправили из солнечной Турции в дымный Берлин. Веря в целебную силу психоанализа и пользуясь своими политическими связями, Троцкий сумел устроить дочь к берлинскому психоаналитику, который «бегло говорил по-русски».
[…]
Свою роль в устройстве Зины на лечение сыграла жившая в Вене Раиса Адлер-Эпштейн, жена известного психоаналитика Альфреда Адлера. Раиса Тимофеевна была русской эмигранткой и австрийской социалисткой крайних взглядов. В конце 1920-х она ездила в Советскую Россию, встречалась там с лидерами Коминтерна и переписывалась по-русски с Троцким. По странному совпадению, она тоже заплатила за свои политические идеи жизнью дочери: та поехала строить коммунизм в Советском Союзе и пропала без вести. Троцкий дружил с Адлерами со времен своей венской эмиграции в 1906 1914 годах, когда приобщился к культуре Фрейда и Климта, узнал о психоанализе и поверил в возможность фрейдомарксистского синтеза. Эти увлечения радикально отличали Троцкого от унылых, пуритански настроенных большевиков его ранга вроде Ленина или Луначарского. Он поддерживал ранний советский психоанализ, который под его руководящим влиянием стал модным в России 1920-х, и со знанием дела теперь решил, что этот метод лечения подходит его дочери.
[…]
легкие были в порядке до тех пор, пока Зина не отравила их газом. Главная ее беда известна, из всех наук и искусств, одному психоанализу. Это инцестуозная любовь, трагическое влечение к собственному родителю, которое запрещено главными из человеческих законов, но — по крайней мере, так считает психоанализ — живет в глубинах подсознательного, а выходит оттуда только у детей и у психически больных. Даже на пике бреда Зине не просто признаться в своем влечении; тем не менее диагноз был очевиден, и в нем не сомневался сам Троцкий, потому и отправил дочь именно к психоаналитику.
[…]
Легко представить себе, с каким ужасом читал письма дочери их адресат, интеллектуал-рационалист, который везде, даже в психоанализе, видел силу сознательной и целеустремленной мысли. Этот мечтатель всегда — и пока был в Кремле, и потом в вынужденной эмиграции — шел дальше своих коллег. Те занимались борьбой за власть и переделкой собственности. Для Троцкого и троцкизма важно сознание гораздо большего: всего, что происходит на заводе, на рынке, в семье, в супружеской постели и даже внутри организма человека. Все бессознательное, стихийное и спонтанное — уродливо и отвратительно. Ничто не должно происходить само собой, как в заклятом прошлом. Лишь обдуманное, осознанное, планомерное достойно существования. «Повышаясь, человек производит чистку сверху вниз: сперва очищает себя от бога, затем основы государственности от царя, затем основы хозяйства от хаоса и конкуренции, затем внутренний мир — от бессознательности и темноты». Как плавно, почти незаметно переходило перо Троцкого от атеизма и социализма — к психоанализу, от большевистских банальностей — к совершенно необычным идеям, еще более утопическим, чем сама коммунистическая утопия! И все вместе укладывалось у него в такое понятное и знакомое: чистка сверху вниз.
[…]
В этой логике фрейдизм оказывается прямым продолжением и даже вершиной марксизма. Из базиса стихия изгоняется марксизмом, из надстройки — фрейдизмом. То и другое казались Троцкому инструментами, которыми могущественная наука будущего переменит косную и корыстную человеческую природу. Психоанализ и материалистическая наука дополняют друг друга, являясь разными точками зрения на одни и те же явления, верил Троцкий.
[…]
Любимая Троцким «чистка сверху вниз» — от бога и царя, от хаоса и конкуренции, от бессознательности и темноты — есть последнее слово века Просвещения. Растянувшись в России на полтора столетия, Просвещение выражало себя тут с редкой полнотой. Насилие было неизбежно на этом пути. Впрочем, насилие часто, и не только в России, сопровождало Просвещение. Поражение Троцкого поставило точку над целым периодом истории, может быть, лучшим временем для интеллектуалов. Политическая победа Сталина означала победу воли над разумом, почвы над культурой и харизмы над утопией. Троцкий так и интерпретировал ненависть к нему сталинистов, — как холерный бунт, пролетарскую инквизицию, русскую Вандею. Поучительно, как под давлением обстоятельств классовый анализ сдавал позиции культурно-историческим метафорам:

Во время холерных эпидемий темные, запуганные и ожесточенные русские крестьяне убивали врачей, уничтожали лекарства, громили холерные бараки. Разве травля «троцкистов» […] не напоминает бессмысленные конвульсии отчаявшихся крестьян? Но на этот раз дело идет о пролетариате передовых наций. […] Массы растерянно смотрят, как избивают врачей, единственных, которые знают болезнь и знают лекарство
[…]
Синтез марксизма и фрейдизма, который подразумевался метафорами наркомвоенмора, стал одним из главных соблазнов 20-го века. Повсюду, кроме Советского Союза и Китая, — в веймарской Германии, во Франции времен Сопротивления и до 1968 года и далее, в Америке fellow-travelers и франкфуртской школы, в Латинской Америке — движение левых интеллектуалов питалось мечтой о фрейдомарксистском синтезе. Мечта основывается на аналогии между разными формами подавления, экономической и сексуальной: сознание так же подавляет и эксплуатирует сексуальность, как буржуазия подавляет и эксплуатирует пролетариат. Сам Фрейд следовал таким аналогиям в своих поздних рассуждениях.
[…]
Инцестуозный бред Зины Волковой, направленный на Льва Троцкого, похож на короткое замыкание в среде тысячелетий. Авангардистская вера в скорое и окончательное Просвещение вошла в контакт с древней страстью, не знающей изначальных запретов. Конец истории сомкнулся с ее началом. Троцкий пророчил, как история станет прозрачной и разумной, и новое издание человека не будет знать корысти и порока. Груз истории возвращался к Троцкому в самых тяжких своих проявлениях. Его бывшие сторонники восстали против него, регрессируя до холерных бунтов, и осуществляли планы мести, достойные варваров. Его собственная дочь обратила к нему страсть, забытую с каменного века.
[…]
рациональность фрейдистов и марксистов оказалась неспособной победить настоящего врага: все то, что Зина называет «инстинктом». В ее смертельной любви к отцу только этот «инстинкт» ее и поддерживает. Вера в отца поддерживает ее «вопреки самой очевидности», иначе говоря — вопреки данным опыта. Именно такую нерассуждающую веру опровергали философы Просвещения; ее презирал поздний наследник и завершитель их традиции, Троцкий. Его дочь нашла своего кумира в человеке, который инцестуозно совмещал в себе биологического отца, политического вождя и предмет желания. Она не зря опасалась «религиозного помешательства».
[…]
Нерассуждающая вера Зины была обречена войти в конфликт с рациональностью своего предмета. Мистические культы вполне жизнеспособны, но предметом культа нельзя сделать разум: кто-то из двух этого противоречия не выдержит, культ или разум. На фронтах Гражданской войны Троцкий умел останавливать бегущих солдат истовыми речами о грядущем счастье, подкрепляя свои слова заградительными отрядами, которые по-своему тоже верили в Троцкого. В годы эмиграции он умел вдохновить своих поклонников бесплатно работать на него в качестве секретарей, переводчиков, телохранителей. Движение поклонялось рациональности, но его подпитывали человеческие связи самой архаической природы: с одной стороны, личное поклонение, с другой стороны, родственные чувства. Лишенное «классовой» поддержки — иначе говоря, власти — движение было обречено развиваться как клан. Династическая преемственность рассматривалась как первобытный пережиток, но троцкистом номер два был сын троцкиста номер один. В троцкистском клане, отделенном от мира своими целями и ценностями, развивалось нечто вроде эндогамии. Брат главного французского троцкиста, тоже троцкист, потерял жену, когда она ушла к сыну главного русского троцкиста. На этом фоне инцестуозные чувства Зины не являются исключительными; скорее они в карикатурной форме воплощали общую клановую тенденцию. И сама эта тенденция не исключительна; так же действовали отцы-основатели многих религий и революций.
[…]
Как раз в то время, когда его дочь проходила психоанализ у доктора Мая, сам Троцкий поехал в свою последнюю публичную поездку. Группа европейских поклонников сумела устроить выступление Троцкого и, более того, добыть ему с женой визу. В ноябре 1932 года гонимый эмигрант, но все еще неотразимый оратор говорил в Копенгагене:

антропология, биология, физиология и психология накопили горы материала, чтобы в полном масштабе поставить перед человечеством задачи развития и совершенствования тела и духа. Вдохновенной рукой Зигмунда Фрейда, психоанализ сдергивает крышку с колодца, который поэтически именуется человеческой душой. И что обнаруживается? Наша сознательная мысль лишь малая часть работы темных психических сил. Умелые ныряльщики достигают дна океана, чтобы сделать фотографии загадочных рыб. Человеческая мысль, спускаясь в глубину своих психических источников, должна пролить свет на самые таинственные движущие силы души и подвергнуть их разуму и воле. Разобравшись с анархическими силами своего общества, человек начнет работу над собой, поместив самого себя в реторту и под пестик химика. Впервые человечество увидит в себе сырой материал, или в лучшем случае полуфабрикат, физический и психический. В этом отношении социализм тоже будет означать прыжок из царства необходимости в царство свободы: сегодняшний человек, со всеми его противоречиями и негармоничностью, проложит дорогу новой и более счастливой расе.

Это были последние слова Троцкого, сказанные перед толпой восторженных слушателей. Выступая в Копенгагене, Троцкий потому так акцентирует свои психоаналитические интересы, что мысли его возвращаются к больной дочери, проходящей психоанализ. Он еще долго обдумывал лечение Зины, ставя себя на место ее докторов. Два года спустя после конца этой истории, 17 февраля 1935 года, Троцкий записал в дневнике, обдумывая «преступную работу вождей французского пролетариата»:

Представим себе старого, не лишенного образования и опыта врача, который изо дня в день наблюдает, как знахари и шарлатаны залечивают насмерть близкого ему, старому врачу, человека, которого наверняка можно вылечить при соблюдении элементарных правил медицинской науки.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив