И про милорда глупого
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
– Да гляди лучше – это же Милорд! Неужто не узнаешь?
– Какой Милорд?
– Глупый, какие же еще Милорды бывают? Мы нарочно просили, чтобы поглупее выбрали…
– Выбрали что надо, – похвалил Мутило. – У иного пескаря морда умнее бывает…
– И какая от него польза? – не унимался Жихарь.
– А такая, что все надо делать по порядку: сперва Блюхера с базара понести, потом Милорда Глупого, а уж после того придет желанное времечко, не раньше…
– И что будет?
– Вот привязался! – осерчал мужик. – Сказано тебе – пророчество исполняем! Отцы наши так делали, и деды, и пращуры… Каждый год как проклятые таскаем это добро с базара… Да что с вами разговаривать, все равно не поймете!
(Михаил Успенский,"Кого за смертью посылать".)
Сим
Итак, про милорда глупого. На самом деле назывался он «Повесть о приключении английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фредерики Луизы», являлся обработкой "Истории о милорде Гереоне" 17 века и выглядел примерно так
![И про милорда глупого И про милорда глупого](/images/main/i-pro-milorda-glupogo-f1b198.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/taffy729/65085471/1009731/1009731_600.png)
Что до автора, то звали его Матвей Комаров, жил он в Москве, был в юных летах подарен в качестве приданого Анне Логгиновне Щёрбачевой(когда та вышла первым браком за Никиту Васильевича Зотова - не только тёзки, но и внука петровского дядьки), возвысился до домоуправителя и доверенного лица, пережил Петра II, Анну Иоанновну, Елизавету Петровну, чуму, матушку Екатерину и собственную хозяйку,
.. однако ж я все сие предаю на рассуждение благоразумных читателей потому, что всякую вещь, кто как понимает, тот так об оной и заключение делает, а многие иногда и для того чужие дела критикуют, что авторовы мысли им непонятны. (с)
„У бывшего покойной генеральши Анны Логиновны Эйхлеровой домоправителя Матвея Комарова продаются собственного его издания книжки: 1) собрание писем, писанных от китайского императора к российскому государю, в бум. пер. 20 к. 2) описание старинных царских свадеб с примечаниями, в котором году который царь воцарился, сколько лет царствовал, на скольких женат был супругах, много ли имел детей и какие при котором государе происходили знатнейшие дела, в переп. 25 к. и без переплета 20 к., да самого малого роста собачка, которая меньше 4 вершков; он же, Комаров, желает приняться в благородный господский дом во услужение или хотя и к знаменитому купцу для исправления письменных дел или другой какой должности. Найти его можно в 6 часов близ Никитских ворот в Кисловке, в доме дьякона Никитского монастыря, или спросить в благородном клубе у дворецкого Василия Алексеева”.
Правду сказать, мне он симпатичен,
Ещё образцы слога:
Сватовство.
![И про милорда глупого И про милорда глупого](/images/main/i-pro-milorda-glupogo-922bbe.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/taffy729/65085471/1010543/1010543_600.png)
Сомнительный комплимент, честно говоря:
![И про милорда глупого И про милорда глупого](/images/main/i-pro-milorda-glupogo-c89edc.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/taffy729/65085471/1010339/1010339_600.png)
Разлука разлуке рознь. Бывает по ехидной хитрости, а бывает от слабого невоздержания.
.
![И про милорда глупого И про милорда глупого](/images/main/i-pro-milorda-glupogo-23dbee.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/taffy729/65085471/1010071/1010071_600.png)
И есть определённая ирония в том, что Белинского связывает с милордом чуть большее, чем соседство в одной строфе: именно же Виссарион Григорьевич указанное произведение не только читывал, но и нашёл для него несколько тёплых слов:
«О милорд английской, о великий Георг! ощущаешь ли ты, с каким грустным, тоскливым и вместе отрадным чувством беру я в руки тебя, книга почтенная, хотя и безмысленная! В то время, когда я уже бойко читал по толкам, хотя еще и не умел писать, в то время, когда еще только начиналось мое литературное образование, когда я прочел и „Бову“, и „Еруслана“ гражданскою печатью, и „Повести и романы господина Волтера“, и „Зеркало добродетели“ с раскрашенными картинами[, – скажи, не тебя ли жадно искал я, не к тебе ли тоскливо порывалась душа моя, пламенная ко всему благому и прекрасному?.. Помню тот день незабвенный, когда, достав тебя, уединился я далеко, кажется, в огороде, между грядками бобов и гороха, под открытым небом, в лесу пышных подсолнечников – этого роскошного украшения огородной природы, и там, в этом невозмущаемом уединении, быстро переворачивал твои толстые и жесткие страницы, всею душою удивляясь дивным приключениям, такою широкою кистию, так могуче и красно изложенным… Задумался я, погрузившись сердцем в какое-то сладостное мечтание. Передо мною носился образ твоей прекрасной, о Георг, маркграфини, которая наполнила меня таким нежным, трепетным чувством удивления к своей дивной красоте и женственному достоинству, что, мне кажется, не посмел бы дотронуться и до рукава ее богатого платья!.. А ты, неистовый Георг, ты не только решился остаться ночевать с нею в одной комнате, но даже и напечатлеть на ее устах преступный поцелуй, за что она, пришед в великую свирепость, не то надавала тебе пощечин, не то велела отодрать тебя плетьми на конюшне – не помню, право, а справляться некогда. И как любили тебя женщины, как навязывались они сами на тебя, о стократно счастливый милорд английской! И Елизабета, твоя обрученная, и маркграфиня, твоя возлюбленная, и королевна арагеская, и королевна гишпанская – сколько их, и все королевны!.. А ты, несчастный визирь турецкий, злополучный Марцимирис, помнишь ли ты, как сострадал я тебе, когда лукавый черт отбивал у тебя твою прекрасную жену, королевну сардинскую, Терезию? О, если бы попался тогда мне в руки этот дьяволенок, я бы показал ему, что ад-то не в аду, а у меня в руках!.. О, как я рад был, когда наконец наградилась ваша примерная верность, образцовые любовники, каких нет более в наш ветреный и, как уверяет какой-то журналист, в наш положительный, индустриальный, антипоэтический век[3], в который поэтому уже невозможны ни „Милорды английские“, ни „Аббаддонны“… О милорд! что ты со мною сделал? Ты так живо напомнил мне золотые годы моего детства, что я вижу их перед собою; железная современность исчезает из моего сознания; я снова становлюсь ребенком и вот уже с биющимся сердцем бегу по пыльным улицам моего родного городка, вот вхожу на двор родимого дома с тесовою кровлею, окруженный бревенчатым забором… Вот от ворот до крыльца трехугольный палисадник, с акациями, черемуховым деревом и купою розанов. Вот и огород, которому со двора служат оградою погреб и другие службы, с небольшими промежутками частокола, а с остальных трех сторон – плетень. Вот и маленькая баня при входе в огород, даже и среди белого дня пугавшая мое детское воображение своею таинственною пустотою… а вот, возле нее, и стог сена, на котором я часто воображал себя то Александром Македонским, то Ерусланом Лазаревичем… вот он и весь огород, со своими грядами, со своими подсолнечниками, которые через его плетень дружелюбно наклонили свои густые ветви. А в доме – там нет ни комнаты, ни места на чердаке, где бы я не читал или не мечтал, или позднее не сочинял. Постойте, я поведу вас. Но, милорд, что ты со мною сделал?.. Какая кому нужда до моего детства?.. Я мечтаю, а надо мною смеются – и всему этому виноват ты.
.. Судьба книг так же странна и таинственна, как судьба людей. Не только много было умнее «Английского милорда», но были на Руси еще и глупее его книги: за что же они забыты, а он до сих пор печатается и читается? Кто решит этот вопрос! Ведь есть же люди, которым везет бог знает за что: потому что ни очень умны, ни очень глупы. Счастие слепо! Сколько поколений в России начало свое чтение, свое занятие литературою с «Английского милорда». Одни из сих людей пошли дальше и – неблагодарные – смеются над ним, а другие и теперь еще читают его себе да почитывают!» .
|
</> |