Грустное

                               

Мы уже привыкли к тому, что и Украина, и сам Киев стали зачумленными территориями. Проклятой землёй, источающей сумасшествие, ненависть и смерть. Более того, ужасно и то, что конца и края этому не видно. Это как с наркоманией – на иглу сесть легко. Слезть с неё практически невозможно.

И сколько бы вариантов будущего не рисовалось даже в последнее время, очевидно одно, что украинство явило собой чудовищную форму вируса, напрочь поражающую мозг и душу человеческую. И как эффективно бороться с ним, чёткого рецепта пока, увы, нет. Причём, даже не в плане излечения больного на всю голову общества, нет. Даже более скромной задачи – локализации очага поражения. Дабы он не продолжал уничтожать всё, находящееся с ним в непосредственной близости.
Читая все столь популярные споры на тему «нужна / не нужна», всё равно, общее отношение как к тяжело больному. Причём, зачастую – заражённому смертельно опасной инфекцией. Не попадалось мне в последнее время ни одного здравого размышления, где Украина рассматривалась бы не как инструмент. - Отношение сложилось, как ни крути. Сложилось неповторимо и устойчиво. И сложилось оно стараниями именно активной части населения её самой. И ничего с этим поделать уже нельзя. И именно поэтому все споры вокруг неё не напоминают ничего иного, кроме совещания паталогоанатомов. Которых интересует одно – причина смерти пациента. А то, что он умер, является свершившимся фактом.

Очень много вопросов задаётся – а почему так случилось? И ответов на них – не менее, если не более. Почему случилось так, что в бывшей советской Республике, которая является одной из наиболее пострадавших от нацистского нашествия, и сопротивлявшейся ему изо всех сил, стало возможно возрождение того, что, казалось бы, настолько морально и ментально чуждо, что даже не обсуждается?
Но всё это в той или иной степени оказывается умозрительным. Всё равно, до конца не  привязанным к чему-то конкретному.
Почему я так говорю?
- Только что перечитал Виктора Некрасова «В родном городе».
- Киев только после освобождения. Вплоть до первого послевоенного года. Иллюстрация простой человеческой жизни. Которая во многом напоминает и нашу нынешнюю. Конечно, душой кривить не буду, по уровню проблем не сравнить. Но, то же самое – восстановление разрушенного, маленькие человеческие радости. Всё это очень знакомо.
Вот тут постоянно возвращается одна та же мысль. Возвращается постоянно. От неё не отделаться. - Они только что разбили фашистов. Они разгребают завалы, строят, делают всё, чтобы вернуться к нормальной жизни…. И не могу себе представить, как можно было бы рассказать этим людям о том, что менее чем через семьдесят лет, любимый ими город, освобождённый ценой огромного количества человеческих жизней, вдруг сойдёт с ума? Причём, фактически, по своей собственной воле. Станет новым генератором чудовищной нацистской чумы.
И я постоянно думал… Вот, окажись я тогда с киевлянами той поры с глазу на глаз, смог бы я рассказать об этом?
Полагаю, нет. О таком лучше промолчать.
Согласно стародавней мудрости, правду бы у меня сказать сил не хватило. Посему, не сказал бы ничего.