глава 3

de_polichinelle — 16.09.2021

часть 2

Стоит ли удивляться, что тайну дневника очень скоро узнала и жена Тимофея Георгиевича Полина Дмитриевна. Встретив её в магазин, Прасковья Ивановна не могла удержаться, чтобы не поведать неприятную новость.

 В глубине души она завидовала Полине Дмитриевне, её величественной красоте и подчёркнуто достойному поведению. Круглые блестящие глазки Прасковьи Ивановны жадно исследовали невозмутимо-красивое лицо, замечая небольшую отёчность век и примятость под глазами, она чуть не приплясывала от нетерпеливой жажды увидеть страх, неуверенность и тревогу в холодных зеленоватых глазах Полины Дмитриевны.

-Ох, здравствуйте, дорогая Полина Дмитриевна! Я как раз о Вас думала, так за Вас душой болела! Вы наверно переживаете… С хорошей погодкой! Денёк-то! Наверно ещё будет тепло?

-Почему это я должна переживать? – подозрительно спросила Полина Дмитриевна, не дослушав метеорологических прогнозов.

-Но как же… А мы Вами восхищаемся, особенно я. По Вас не скажешь, что такое приходится переносить, просто молодечик… Подумать только! Как можно не оценить такую красавицу! А я Вас люблю. Правда, правда! Ведь может женщина любить женщину!

Полина Дмитриевна на секунду оторопела, она молчала, пытаясь уловить скрытый смысл в коварной реплике Прасковьи Ивановны, вглядывалась в морщинистое личико, выражающее самую неподдельную любовь – она действительно в этот момент любила Полину Дмитриевну за предоставляемое ей несказанное удовольствие позлорадствовать и порадоваться её страданию. Полина Дмитриевна внутренне напряглась, не показывая, однако, своей настороженности, она вся подобралась, ожидая той информации, ради которой и затеян был разговор, она знала, что Прасковья Ивановна не остановится, пока не расскажет всего. Нельзя сказать, что она не догадывалась  о чём именно пойдёт речь.

-Вы имеете в виду эту…?

-А кого же ещё! Такая страхолюдина, а туда ещё! С такими пятнами! Ещё неизвестно от какой такой болезни они… Как ему не противно? Он ей сегодня духи подарил, как будто от всех нас, а мы ни сном, ни духом! У Вас духи взял…

-Да это ерунда, я знаю. – небрежно проронила Полина Дмитриевна.

-Ерунда!? – глаза Прасковьи Ивановны чуть не выскакивали, она таращилась на жену завуча с притворным ужасом.

-А название духов? «Жди меня» это ни о чём Вам не говорит? Разве это не намёк?

-Намёк на что? – прямо спросила Полина Дмитриевна, слегка напрягая побелевшие ноздри.

-Вы будто не понимаете… Жди меня, будет удобный случай… Ну понятно… - немного смешалась Прасковья Ивановна, не осмеливающаяся переходить грань намёков и недомолвок.

-Ерунда! – повторила Полина Дмитриевна, презрительно усмехаясь.

-Ерунда? Да она сама написала, что любит его, хоть он и женат, что для неё это ничего не значит. Это Вам что? Ерунда? – прищурилась Прасковья Ивановна.

-Написала? Кому?

-Как? Вы ничего не знаете? Она всё пишет в своём дневнике, всё подробно, каждый день описывает как и что, потом приносит его в школу…

-Она что, совсем ненормальная? Зачем она его всем даёт читать?

-Она ненормальная – укоризненно произнесла Прасковья Ивановна – да не совсем! Если бы некоторые наши не поинтресовались, никто бы ничего не узнал. Вы бы даже не подозревали, что Ваше семейное счастье под угрозой.

-Моё счастье? – оскорбилась Полина Дмитриевна – От этой замухрыжки?

-Не скажите, дорогая, не скажите! Мужчины они порой способны… Их тянет на этакое… Ей сегодня день рождения – двадцать три года! – подчеркнула она, не скрывая злого торжества.

Полина Дмитриевна небрежно махнула рукой, криво усмехнулась, ещё выше подняла царственную голову и удалилась, стараясь не расплескать по дороге закипающую ярость.

Еве нравилось у Ксении Александровны, она с удовольствием оглядывала маленький, будто игрушечный домик – всего одна комнатка, разделённая печкой на две неравные половины. В первой что-то вроде кухни, вторая была вся застелена круглыми самодельными половичками. У стены приютилась узкая железная ковать, у окна небольшой стол и два стула. Не было даже шкафа для одежды, весь нехитрый гардероб учительницы размещался на стене, прикрытый простынёй.

-Как у Вас хорошо, уютно, как в гнёздышке.

-Тебе нравится? – обрадовалась Ксения Александровна – Не садись на пол, холодно. Вот сейчас затопим печку и будем пировать.

-Люблю пировать. – мечтательно проговорила Ева. – Только ещё ни разу не пировала. Да! Вот мой подарок.

-Что это? – потянулась к свёртку Ксения Александровна.

-Сейчас не надо смотреть, потом. Это моя книга, я написала её для Вас. Тираж – один экземпляр, я Вам её дарю.

-Спасибо, Ева, я тебе очень благодарна. – серьёзно сказала Ксения Александровна – Мне так приятно, что мы с тобой подружились, для меня это много значит, ты даже не представляешь, как ты мне помогаешь.

-Почему не представляю? Вам плохо одной, когда никого нет – трудно.

-Я ужасно одинока! – воскликнула Ксения Александровна, присаживаясь на пол рядом с Евой. – Родителей своих никогда не знала, всю свою жизнь в детдоме, никто мне про них даже не рассказывал, сколько я ни спрашивала. Подружиться с кем-нибудь тоже не получалось, была, правда, одна девочка – Леночка, но и она не очень близкая… Меня не любят из-за этих. – она смущённо показала на своё лицо.

-Нет! – горячо воскликнула Ева, робко прикоснувшись к её руке, - Дети Вас очень любят.

-Дети! – горько усмехнулась Ксения Александровна.

-Ну, да. Вы не думайте об этих пятнах, забудьте про них, на уроке у Вас красивое лицо, когда Вы перестаёте о нём думать и рассказываете что-то интересное… А крем не пробовали?

-Не помогает. Неправильный обмен веществ.

-Обмен веществ… - медленно проговорила Ева, словно старалась вникнуть в скрытый смысл этого словосочетания – Это плохое питание, продукты… Витаминов надо побольше надо…

Она продолжала что-то говорить о самовнушении, даже о гипнозе, о котором в то время мало знала даже Ксения Александровна, Ева интуитивно угадала скрытую причину этих пятен, - они были оправданием для Ксении Александровны тешить свою обиду на весь свет.

Ксения Александровна подожгла в печке и отшатнулась от фыркнувшего в её лицо дыма.

-Трубу! – закричала Ева. – Скорее откройте трубу!

Дым послушно убрался, пламя лениво облизало сырые дрова и угасло. Ева с досадой посмотрела на печку.

-Это такая растопка каждый день? Щепок надо принести, подсушить их около печки с вечера дров потоньше, они за ночь подсохнут, а потом уже сырые подкладывать. В детдоме печек не было?

-Не знаю. – растерянно пробормотала Ксения Александровна – А ты откуда всё знаешь, я не думала, что ты и печку умеешь разжигать. Кто тебя научил?

-Это все умеют.

-Но… Твои родители они же учили тебя… - настаивала Ксения Александровна.

Ева взглянула ей прямо в глаза, вызывая неприятное чувство открытости всех её тайных мыслей и побуждений, возникла минутная неловкость, которую прервала неожиданно вошедшая Полина Дмитриевна.

Она появилась в дверях красивая и величественная, как снежная королева, одетая в светлое габардиновое пальто, на голове у неё красовался затейливо вывязанный шарф из белого пуха. Всем своим видом она олицетворяла благополучие и довольство, однако и в её улыбке, и в подчёркнуто вежливом тоне звучало нечто угрожающее.

-Простите, Ксения Александровна, я ищу Еву, мы беспокоимся. Не понимаю, зачем Вы её задерживаете?

-Но, мама! У нас кружок… - несмело возразила Ева.

-Не выдумывай! Живо домой! Кружок! Неужели тебе не понятно, что учителю пора отдохнуть от тебя?

-Она мне нисколько не мешает, пусть посидит ещё немного. – попыталась вмешаться Ксения Александровна.

-Мешает. – жёстко ответила Полина Дмитриевна. – Я знаю, что она очень назойливая, немного отстаёт в развитии, приходится следить за её поведением. Ева, живо домой!

-Она не отстаёт, она очень способная, напрасно Вы… - начала было Ксения Александровна и смолкла, заметив какой-то знак Евы из-за спины Полины Дмитриевны, которая на слова учительницы ответила небрежным мановением руки и презрительной усмешкой.

-Способная? Что-то не замечали мы её способностей! Учится на тройки, да и те ей из жалости ставят. Вовочка – он действительно способный, он – уникум. Это не я так сказала, директор школы, где он раньше учился – не важно где. Он так прямо и сказал: уникум. Понятно?

-До свидания, Ксения Александровна! – робким колокольчиком прозвенела Ева.

Тишина болью ударила ударила по ушам, холод заползал в рукава, добирался до  самой души, до желудка, Ксения Александровна вспомнила о праздничном ужине и тоскливо поковыряла холодное пюре, пожевала котлету. Она ещё не верила в неудачу и прислушивалась, ожидая чуда, вот что-то заскреблось по стеклу, она бросилась к окну и застонала от разочарования – мелкие льдинки сползали по стёклам, стало совсем темно.  

«Вот так пир! Ещё один подарок судьбы. Опять одна в такой день». Тоска по-хозяйски расправляла свои серые щупальца в её груди, привычно заныло под ложечкой. Скорчившись на табуретке, она вдруг ярко представила, как хорошо было бы сейчас им с Евой, уж наверно и печка бы гудела жарким огнём, хулиганисто плевался бы чайник, котлетный запах вкусно щекотал бы ноздри и нежно белело бы пюре. «Что делать?» - зубной болью сверлил её сознание вопрос полной безысходности. «Затопить печку!» - прозвучал в голове деловитый голос Евы. Ксения Александровна встряхнулась, отгоняя хандру, накинула пальто и побежала в сарай за щепками.

Красноватые блики метались по стенам, тепло убаюкивало Ксению Александровну, перед закрытыми глазами возникло суровое лицо Тимофея Георгиевича, из-за спины которого Ева подавала ей какие-то знаки, тайна! Ксения Александровна встрепенулась и, дрожащими от нетерпения руками, развернула свёрток. Ну-ка посмотрим, что тут за тайна? Она увидела альбом для рисования с неровно выведенными на титульном листе буквами: «ТАЙНА».  

Оставить комментарий

Популярные посты:

scribonianus

Как телеканалы ищут тренды: аналитика, форматы и рейтинги шоу

• Архив