гкчп
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Бастрыкин:
- Расстрелял бы Горбача, это святое. Что говорите? Он на Форосе? Тогда Ельцина, нечего страну разваливать. Народ идет за тем, кто стреляет в того, в кого хочет стрелять народ, а он хочет во всех. Так нас учили. Верно, Владимир Владимирович? Ну, еще с Кучмой поговорил бы с кулака на глаз. Или кто от хохлов наш Союз демонтировал? Не ты, зараза, строил – не тебе и коту под хвост! У меня все. Хотя стойте. Можно устроить ковровые дорожки. От Белого дома до Смоленской площади. Полоса шириной 350 метров, сам мерил. Шрамы украшают! Тем более карту Москвы. Ее с какого года не брали? С Наполеона? У меня все.
Бортников:
- Присоединяюсь к коллеге. Но на Форос все же послал бы ходоков с оптикой. А то вишь, Крапчатый разболтался. Что говорите? Нет, в народ не стрелял бы. Только в зачинщиков. Кто на улице – тот и зачинщик. Да, кстати, из вводной я не понял, с какой я стороны. Я ж не пидор. Хотя пидору без разницы: тактика одна на все расклады, другого вектора русская история не простит.
Шойгу:
- Руки бы у меня не дрожали, это точно, поэтому…
Бастрыкин (перебивая Шойгу):
- Пардон, я еще про списки не сказал. Ведь были реальные люди. Ну, которые пошли защищать, под танки и все такое. Списки составлены, а ходу нет, непорядок. Пусть половина вымерла, но с внуков-то спросить можно: куда ваши дедушки и бабушки мотались в ту звездную ночь?.. Это если сейчас и здесь. А если завтра и там – то можно непосредственно. Я кончил.
Шойгу:
- Что, уже можно? Повторюсь: рукой бы не дрогнул, поэтому алгоритм простой: ввожу в Москву войска. Нет, во всю Москву. Нет, все войска. Что значит "зачем"? Вы спрашиваете – я отвечаю. На то и войска, чтоб вводить, вот зачем. И попрошу без пошлых ассоциаций. Вон и Владимир Владимирович подтвердит.
Путин:
- Я выступлю, э-э, как всегда, последним.
Сечин:
- Не знаю, что бы я сделал, но самому боязно. Не люблю напоказ, но раз надо, прибываю в точку назначения – и сразу послание от Владимира Владимировича на стол. С ультиматумом: или сдавайтесь, или в отставку! Они (говорит тонким голоском): кто такой Владимир Владимирович? мы не знаем никакого Владимира Владимировича! А я им по столу трах-бабах: не знаете, так узнаете, на всех досье готово! В этом, Владимир Владимирович, я вижу свою миссию. А в свободное от миссии время работаю там же, но по экономике. Даже не верится: нефть не оприходована, бери голыми руками. Вот спросите сегодня: кто такой Сечин? А в сентябре 91-го я у всех на языке. И вы бы с глупыми вопросами не приставали. (Строго смотрит на силовиков.) Ну ладно-ладно, пошутил.
Бастрыкин (приходя в себя):
- Извините, можно добавить? Спасибо. Я бы еще Сечина расстрелял, вот что. Нет, не того, который туда из будущего, как этот, а того, кто там уже, как тот. Или обоих. Чтобы много на себя не брали. Нефть, вишь, голыми руками.
Сечин:
- Спасибо, Засрыкин.
Бастрыкин:
- Всегда пожалуйста, Сечин-Штырь-Те-В-Печень. И нечего рожу корчить.
Путин:
- А ну тихо! Продолжайте-продолжайте, господа. Очень интересно.
Золотов:
- Моя очередь? Этта. Что скажет Владимир Владимирович, то и сделаю. Мне низовые не приказывают. Мне только исполняют. Я правильно говорю, Владимир Владимирович?
Путин:
- Я же сказал – позже. Хочу услышать, э-э, коллегиальное мнение. А потом решу, присоединить ли его к своему или отстегнуть, чтоб пацаны, значит, напряглись.
Золотов:
- Ну тогда четко переписал бы имущество, чтоб до вас, Владимир Владимирович, не разбазарили.
Путин:
- Тебя понял, Золотуша. А что народ скажет?
Миллер:
- Это я народ? Ну, если ученые Жюль-Верны живых людей шлют в зад времени, то надо не нас туда, а их оттуда. Скажем, Собчак. Вот был мужик! Это вам не Пуго с Язовым. Я бы на него поработал: малиновый прикид, конкретные бачки на анфасе, сбоку чемодан. Помню, как посмотрит – так наотмашь. Лежишь, как мышка, и соображаешь, открывать глаза или выждать. Суров был, но справедлив.
Путин:
- Это ты Собчака сюда притащишь? Ты на кого работаешь?!
Миллер (испуганно):
- Не, я не то. К тому, что они бы пригодились. Так сказать, выездная сессия. Пуго на сирийское направление, Янаева, значит, в Луганск, Крючкова за Донецк, а Язова… Куда ж Язова-то, блин… Во, на оперативную работу! Изолировать всех, кого Владимир Владимирович прикажет. Мне что Гиркина, что Суркова. То есть Язову никто нипочем. (Гиркин с Сурковым без предупреждения бросаются на Миллера. Завязывается потасовка.)
Путин (не обращая внимания на драку под ногами):
- Господа, я спросил, что вы будете делать там, а не что они будут делать тут. Чайка, доложи.
Чайка (пиная Гиркина, Суркова и Миллера, чтобы не мешали):
- Значит так. По прибытии вызываю каждого. Прейскурант привожу с собой. Если нет денег – иди, отработай честным трудом, но могу оформить кредитом. Извините, у меня вопрос. Одинцовские и тамбовские тогда уже были? Подо мной должна быть крыша! (Достает пистолет и стреляет в Гиркина, Суркова и Миллера: бах, бах, бах.)
Путин:
- Вопрос не ко мне. Я вас посылаю, как корсаров-комиссаров, в открытое плаванье. Продержитесь неделю с пользой – верну. Не продержитесь – пойдете за Пугой. Жирик, что молчишь?
Жирик:
- Мне бы роль переговорщика. Сновать между Крючковым и Ельциным, как космический челнок. От меня хрен что скроешь! Я изучил девять способов болевого дознания. К тому же я из будущего, это круче, чем из бывшего. Пророк, живой пророк! Меня в Библию вставят, в шестую главу, между Моисеем и Магометом!
Путин (перебивая Жирика):
- Понятно.
Жирик:
- Не, я еще. Не побоюсь этого слова, Владимир Владимирович, так бы и отхлестал себя по харе, вот по этой. Отыскал бы себя и отхлестал. Вот так, вот так. (Хлещет себя по харе.) Ты чего, говорю, сраная собака, в Ленинград не едешь? Почему, говорю, не везешь Путина в синем лимузине прямо в Кремль? Правильно, Владимир Владимирович? Езжай и привези! (Рыдает. Его уводят двое в халатах.)
Киселев (печально смотрит на застреленных Гиркина, Суркова и Миллера):
- Август 91-го, говорите? Значит так. Я хроникер событий. Дайте войти в роль. (Входит в роль.) Златоуст, Баян русской летописи! (Начинает вибрировать.) Они ж там, как целки, не зомбированы! Это ж целина непаханая! Один канал – и навечно мой! Интернета нет – рай на земле!
Путин:
- Говори по делу.
Киселев:
- Только по делу! Запрещу Соловьева, двое в поле не воин. Остальных достану по институтам, ПТУ и через милицию. Мне скажут: они ничего не натворили. Я им: натворят! И на БАМ. Там БАМ еще был? Говорят, труд исправляет, кто-нибудь пробовал?
Рыбка:
- Не, я не полечу. Не надо на меня глядеть. Чё я, дура что ль? Там и яхт-то еще не настроили. Или настроили? Я не могу без инстаграма. В реале фейс не тот.
Вагнер-Уткин, который ЧВК:
- Значит так. Докладываю. Покуда там ни Украины с этим, как его, Донбассом, ни Сирии, то трудно сразу определиться. С собой современное оружие взять можно? У меня пять наименований, остальных могу руками. К вашему прибытию, Владимир Владимирович, пулеметные гнезда по трассе – как новенькие, с этим спок.
Медведев:
- А чего я? Как что, так сразу Медведев. Я нужен не там, а тут. Если вы, Владимир Владимирович, всех туда сошлете, кто тут за порядком уследит? Правильно сказал, Владимир Владимирович? (Дрожит, но светится.)
Лифшиц из анекдота. Просто первый встречный Лифшиц:
- Август 91-го? Ух ты, руки разбегаются, глаза чешутся. Значит так! Сначала, еще здесь, я бы отгуглил Абрамовича: где, с кем и за сколько? Не чтоб мешать или отжать, а наоборот, чтоб помочь. Следите за мыслью. Прибываю, вхожу в бизнес и доверие, даю советы – ненавязчиво, но без ошибок. Я же в курсе, а он впотьмах и наощупь. Абрамович прислушивается, делает меня компаньоном, а у меня в голове все котировки, акции и расклады с конкурентами. Люди советуют: брось ты этого неудачника и фантазера. А я гну свое. Короче, бац – и я владелец огромной империи Лифшица, яхт, заводов и футбольного клуба Арсенал, или что там? В то время как Абрамович идет по улице и вы его спрашиваете, что он будет делать, если слетает в август 91-го. Только предупредите меня, я его встречу.
Патрушев (Лифшицу, строго):
- А помолчать можешь?
Лифшиц:
- Могу.
Путин:
- Господа! Вы знаете, что в своем послании я поведал, э-э, какое оружие у нас есть. А об одном оружии не поведал. Мне наши ученые доложили по секрету. Особая машина времени, эйнштейновский ночной воронок. (Обводит всех взглядом.) И я уже! В смысле попытался в нашей отечественной истории вилкой поковырять, посгибать в разные стороны, попробовать на вшивость… Догоняете? Я там уже был! Не как обычный гражданин, а как гость из наших дней. Правда, козлы не поверили. Пришлось временно устроиться у приблудка Собчака. А потом как по маслу. Так что мы переживаем второй виток бытия. (По-наполеоновски ставит правую ногу на убиенных Гиркина, Суркова и Миллера.) Всем известно, что победу по очкам одержал Ельцин, – это я его поддержал. Был такой Руцкой, к власти рвался, – пришлось полонием. Немного немцам помог по старой памяти – в задел, так сказать, грядущего: Меркель из небытия спас, придал карьерного ускорения. Хотя не все успел. Например, остались вне охвата Крым в пятьдесят четвертом и Израиль в сорок восьмом. Поэтому, э-э, придется повторить. Вот и думаю, кого взять с собой. Добровольцы, шаг вперед!
Все бешено соображают. Это типа провокация в духе Грозного? Или вправду можно слетать под прикрытием?
Шевеление на полу. Поднимаются окровавленные Гиркин, Сурков и Миллер. Дрожащими голосами:
- Мы готовы, президент! (Злобно смотрят на Чайку. Тот хватается за сердце. Падает.)
Путин (восхищенно):
- Красава. Три русских самурая! Из говна воспряли, уважаю… Все свободны. (Санитары очищают сцену.) А мы обсудим ситуацию. Итак, какой расклад?
С Путиным остаются Гиркин, Сурков, Миллер и Рыбка. В дверях умирает Чайка.
Путин:
- На самом деле, господа, ГКЧП – всего лишь тест на готовность элиты нашего ордена стоять на защите интересов. Чьих интересов – решим по ходу. А пока лезем в историю как можно глубже. Можно сказать, под юбку. (Показывает на карту Российской империи, разложенную на столе.)
Самураи склоняются над картой, как прозекторы над трупом. Со стены за ними следит строгий портрет Бенкендорфа. Конец первой серии.
Содержание второй серии: Путин и Рыбка на троне Российской империи, нелепая смерть Чернышевского, соц. революция Трампа в Восточных штатах Америки.
|
</> |