Геликон-опера. Травиата

uborshizzza — 08.12.2024
Режиссер Бертман славен тем, что при постановке опер думает о том, что это еще и надо будет смотреть, поэтому старается зрителя развлечь. Так, обычно увертюра нужна для того, чтобы опоздавшие зрители смогли рассесться и успокоится, тогда как пришедшие вовремя скучают. Здесь же с первыми звуками на сцене появляется женщина, изображающая бомжа, с собакой, поэтому во время увертюры зрители не спят, а следят за псом.



Как обычно, собаки артистов переигрывают. Просто рвут в лоскуты, как тузик грелку.

Далее занавес открывается, и зрители могут насладиться сценой в борделе. Поставлена сцена с большой любовью и знанием дела. Девочки в неглиже участвуют три раза: в первой сцене в качестве шлюх, на балу (бал у барона проходит в другом интерьере, но с теми же действующими лицами – девочками и престарелыми посетителями борделя, и в виде хора, который, как в античных спектаклях, озвучивает рук. При этом во всех сценах поведение массовки одинаковое – посетители активно лапают девчонок, а те крутят задом и вымогают деньги.

Ради вящей зрелищности Виолетту (главную героиню) пришлось понизить в ранге – из дамы полусвета (члена богемы, живущую за счет нескольких богатых любовников) перевести в простые секс-работник. Соответственно стала ни о чем первая, хорошо известная ария («будем веселиться, развлекаться, возьмем от жизни все» - ну какие развлечения у проститутки? Только работа, работа, работа). Также странной стала и следующая картина: Альфред с Виолеттой наслаждаются жизнью в пригородной вилле, однако – за счет Виолетты, которая распродает для этого своих лошадей, кареты и прочее имущество. Ну да ладно.

Еще раз похвалю режиссера. Эта сцена начинается на фоне ослебительно белых стен во внутреннем дворе дома, освещенных ярким белым светом. Потом, по мере нарастания драматизма (появляется отец и уговаривает Виолетту покинуть Альфреда, потом у отца тяжелый разговор с Альфредом) свет постепенно тускнет, а на стенах появляются грязные пятна. Правда, по ходу дела Альфред, весь в белом, стоит у одной из стен, так что по нему тоже ползают грязные пятна.

Эта часть идет под тоже хорошо известную у нас музыку, песню, слова к которой известны с детства:
- Наш веселый старый хрыч
Приобрел себе «москвич»,
Налетел на тягача
И не хрыча, ни «москвича».

Не самой сильной стороной постановок «Геликон-оперы» традиционно являлись вокальные данные певцом. Однако в этот раз (Елизавета Кулагина, ради последней сцены долгого мучительного умирания сменившая кружевные труселя на ночнушку) была просто великолепна, хотя садюга-режиссер сделал все, чтобы мешать ей петь. В нескольких сценах сцена окутывалась удушливым туманов, от которого першило в горле. Роль Виолетты очень тяжелая, петь приходится очень много, причем – с высокими нотами и громко, а тут еще всю последнюю картину долгого умирания ей пришлось петь, ползая в ночнушке по полу.

Про Альфреда (Шота Чибиров) не будем. Может, был не в голосе. Может, просто на фоне великолепной Виолетты он терялся; сцены с другими актерами он пел вполне прилично.

И возвращаясь к постановке и к режиссеру. Дмитрий Александрович, я типа не понял – а где канкан?

И, в качестве доказательства того, что я ничего не преувеличил – фотографии с заключительного поклона.









И, для тех, кто в Геликон-опере не был. Там было очень тесно, маленький зал, так что сидевшие в первом ряду справа рисковали получить от ударника в бубен. Расширяться и перестраиваться было нельзя, исторические здание, но им отдали исторический двор между зданиями, они сделали крышу и получилась вот такая прелесть:




В верхнее тематическое оглавление
Тематическое оглавление (Рецензии и ругань)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив