![](/media/images/top/preview/icpicslivejournalcomwatermelon83605395281751256117512561_1000.jpg)
Европа
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![Европа Европа](https://ic.pics.livejournal.com/watermelon83/60539528/17512561/17512561_1000.jpg)
Историю эту нужно рассказывать издалека, но мы этого делать не будем, ввиду нехватки времени. Поэтому начнем с первого Бонапарта, известного всем Наполеона. Великий полководец развалился толстыми ляжками посреди Европы и говорил, что не будет ему ни в чем преграды и помехи, потому что он император, корсиканов сын и у него крепкий союз буржуазии с крестьянством. Что, - кричал Наполеон в пространство, - съели? Буржуазия оплачивает войну и поставляет офицеров, а армия набирает третьих-пятых крестьянских сыновей. Так что я могу терять на маршах по десять тысяч человек в день. Или по миллиону в год. Всё это лишь цифры, числа - я математик, мне лучше знать.
И он укладывал, и побеждал, а если даже и проигрывал, то после Акры или Асперна всегда можно было собрать новую армию.
Европейские монархии отступали и уступали, а Наполеон напивался силой, что тот всемирный клоп-кровопийца. Ха-ха, - смеялся он, - могу и в Испании войска штабелями укладывать, и в России, и еще потом несколько армий выставить. Что вы мне сделаете, что? Я в вобановском домике. Но тут случилось страшное, потому что в Германии изобрели национальную армию, генеральный штаб, а также союзы с крепостной Россией, просвещенно-феодальной монархией Габсбургов и олигархическим английским представительством. Ура, - кричали немцы и устремлялись в атаку, - бей Наполеона.
И Наполеон был бит, сбит и побит. Он уплыл и не вернулся, а европейские монархии решали, как им жить дальше. С одной стороны - нельзя было не признаться в том, что победу добыли при помощи разных обещаний третьему сословию, которое хотело либерализма, расширения избирательной базы и чтобы офицеры-аристократы не смели испускать смрадные газы в присутствии буржуазных невест. С другой [стороны] - надо было сознаться в том, что национальную монархию Наполеона победили при помощи национального же чувства, главным образом немецкого и испанского. Было еще, конечно, и итальянское, но оно сражалось на стороне французов.
Наконец, неофициально существовала и третья сторона, выражающаяся в той нехитрой мысли, что если третье сословие наворотило таких дел во Франции и кончило Наполеоном, с его полудюжиной коалиций, то избавь Бог от того же, но уже по всей Европе. Один свежий габсбургскоподданный государственный человек по фамилии Меттерних вывел из этого собственную систему. Народы, - сказал он, невольно предвосхищая Бисмарка, - это редкая сволочь, скоты, смерды. Им только дай волю - загадят все, как в зоопарке. В клетки их, животных!
Так был создан Священный союз, а национально ориентированные либералы и буржуа получили тот же самый моржовый клык, что и помещичьи крепостные в России. Поляки, итальянцы и прочие ирландцы с чехами вздыхали и охали, а испанцы остались и без колониальной империи, и без либерализма. Недовольны были и немцы, которым вместо единой Германии подсунули какой-то Германский союз, с руководящей ролью Австрии. Вообще, кругом таились какие-то карбонарии, декабристы, чартисты, недобитые тугенбундовцы и протофении.
О французах и говорить нечего было - и я ничего не скажу.
Впрочем, все так устали от войны, что двадцать лет жили спокойно. Ну, сходили австрийцы разок в Италию, а французы в Испанию - больше треска, чем боя. Однако, ничего не может продолжаться вечно, так что к середине XIX века ситуация назрела и перезрела. Прежде всего - во Франции и эмоционально родственной ей Италии. Французы вообще времени зря не теряли, и пока немецкие бюргеры спокойно попивали пиво, обсуждая дела в своем Союзе, успели свергнуть бурбонскую монархию, заменив ее орлеанистской. Это не принесло им счастья, но на время выпустило пар. В феврале 1848 года пар вернулся и король Луи-Филипп бежал из страны, ставшей опять республикой.
Тут все и началось. Рухнула стройная система итальянских монархий, заключающаяся главным образом в том, что все правители Италии были один в один принцы Лимоны из известной сказки, а в случае чего звали из Ломбардии бравых австрийских парней в белом. Но теперь у парней в белом были свои проблемы: в Вене бунтовали студенты, в Венгрии венгры и даже туповатые чехи вели многоумные разговоры о всеславянской федерации со столицей в Праге. Меттерних уехал в Англию, император Фердинанд отрекся и только старый Радецкий носился кругами вокруг Милана, защищая двуглавого орла от национально ориентированных итальянцев и их Пьемонта.
Конечно, восстали и поляки - это ладно, это всегда бывает. Но - возмутились и немцы. Баварцы прогнали Лолу Монтес (она тоже уехала в Англию), берлинцы принца Вильгельма (он сбрил баки и уехал... правильно, в Англию), а по всему Союзу правительства уходили в отставку, чтобы уступить место национал-либералам. И уже собрался во Франкфурте-на-Майне всегерманский рейхстаг, и обсуждалась конституция единого, от Вены до Гамбурга, государства, как вдруг оказалось, что у либералов есть симпатии народных масс и поддержка прессы, но нет ни войска, ни бюрократии, ни лидера.
А между прочим, датчане уже начали палить из пушек по Шлезвиг-Гольштейну.
Предложили германскую корону прусскому королю Фридрих-Вильгельму IV - он замешкался, задумался и, как с ним это всегда случалось, упустил момент. А тут вмешался уже австро-русский союз, который в гробу видел национально единство Германии, тем более под прусским орлом. Царь Николай к этому времени вообразил себя всемирным пупом порядка, а Европу - спятившей на почве революции, и открыто грозил во все стороны интервенциями и прочими ужасами. Венгры, которые всегда славились умением выбирать наиболее глупое решение из возможных, не улучили момента полюбовно договориться с австрийцами и получили одновременно по лицу и по заду.
Между тем, во Франции творилось черт знает что. Если в Германии революция была лишь шумной, то французы любили подраться и порезаться по-настоящему. "Победители" Луи-Филиппа - парижский плебс, разошлись и сами по себе, и со своими либеральными союзниками. Как, - кричали бедные кварталы, - мы на баррикады, а в правительстве всякие толстяки? Вперед, братцы, умрем же за что-нибудь! Тогда обернувшиеся буржуазией либералы напустили на парижан Кавеньяка и картечь, перебив то ли десять, то ли двадцать тысяч человек. У Герцена от этих сцен случился нервный припадок и он... да-да, уехал в Англию, куда же еще?
Приехавший из немецкой эмиграции племянник Бонапарта сказал, что при нем таких безобразиев не будет и выиграл президентские выборы. Звали его Наполеон, впоследствии - Третий.
Немцы за это время побили датчан, но вынуждены были уступить "доводам разума" и русско-австрийской дипломатии. Шлезвиг-Гольштейн остался в сложно-подчиненном положении владения датской короны и части бывшей Священной империи/нового Союза. Распутывать этот узел пришлось уже Бисмарку, который в это время от злости лишился большей части волос: такой момент был упущен! Пруссия могла заключить союз с Франкфуртом - и объединить Германию. Пруссия также могла выступить против Франкфурта и объединить Германию, но уже на почве монархической солидарности князей. Фридрих-Вильгельм не решился ни на то, ни на это, а просто отправил прусские войска и восстановил старый Союз.
Все как будто вернулось на круги своя и "весна народов" подошла к концу. Радецкий как зайцев загнал итальянцев, повозил савойского короля лицом по карте и, довольный, умер. Венграм насыпали по их гусарским задницам и вернули к порядку, немцы разошлись обратно по своим государствам пить пиво и читать газеты, а во Франции несколькими годами позднее президент Бонапарт пересажал всех кого смог и объявился императором Наполеоном (тогда-то ему и пригодилась та самая цифра три).
Конечно, все это была только видимость. Течение истории не повернуть вспять - либералы возьмут свое в пятидестых-шестидесятых годах, но это уже к нашей сегодняшней карте прямого отношения не имеет. А на ней мы видим - что?
В Германии "франкфурский парламент" и президент - австрийский эрцгерцог. Все немцы участвуют в национальной единении и только швейцарцы столуются отдельно.
В Италии Радецкий гонит итальянцев в сторону Ниццы, на юге король лаццарони и расслабленность духа, а в центре первый популярный Папа за последние несколько сотен лет.
Во Франции - Кавеньяк, высылка осужденных парижан на далекие и лихорадочные острова, а также галльский петух - заводила всего дела. В России стоит виселица - "русское дерево свободы", поляков гонят в Сибирь, глупые попы собирают народ в кучу, чтобы отгонять холеру. На Кавказе сражаются горцы со щитами, на которых написано "свобода". В Испании - каталонцы, в Греции - поют и пляшут, а в общем - ничего нового.
Ох, что-то я увлекся - давайте вы дальше сами, оладушки? А у меня еще половина мировой истории недописанная в столе лежит.