Эстафета

         В моем детстве было одно северное, деревенское лето . Как и положено, оно опоздало к сроку и ворвалось в деревню со стороны непроходимого леса. Запуталось в густой еловой хвое, рассыпалось по опушкам красной, ароматной земляникой. Разбилось полуденным зноем о студеную, быструю речку. Вечером прибрало всю округу густым молочным туманом. Трава этим летом стояла  высокая, и играть в прятки было одно удовольствие. Упадешь в траву, распугаешь жучиный народ и ждешь с замиранием сердца, ну, когда же тебя найдут. Однажды забыли совсем про меня, и я сладко уснула под шелест травы и стрекот кузнецов.

       И был этим летом один синий вечер, раскрасивший разноцветными светляками темную траву и лиловое небо побегами звезд. Мы ужинали с бабушкой  на веранде. Я капризничала, не хотела, есть грешную кашу с молоком и медом. Именно грешную, так говорила бабушка. Она качала головой, улыбалась и, рассказывая очень красивую сказку, запихивала в мой открытый от удивления рот полную каши ложку.

       Долго еще я вертелась на мягкой перине, укладывая спать себя и одноглазого зайца. В комнате было темно, только тоненькая оранжевая полоска света пробивалась через дверь. Я уже засыпала, когда услышала, откуда- то издалека женский плач

      -Кормилица ты наша, на кого же ты нас оставила - причитал женский голос.

        Потом донеслись обрывки молитвы, тихие вздохи, перемежающиеся громкими всхлипываниями. На душе стало тревожно то ли от боли чужого горя, то ли от безысходности, отчаяния и безграничного одиночества. Слезы лились по щекам,  билось сердечко в груди. 

         Эти причитания и слова молитвы возникали потом в течение жизни, словно я приняла эстафету неминуемых потерь, горьких расставаний, ощущения сиротства. Может быть,  однажды, таким же синим вечером они будут услышаны моей внучкой,  войдут потом и  в ее взрослую жизнь. И будет так  всегда.