Двойственное впечатление

       оставляют эти слова Н.К. Михайловского о наших историках и нашем герое:



       "Наша литература об Иване Грозном представляет иногда удивительные курьезы. Солидные историки, отличающиеся в других случаях чрезвычайною осмотрительностью, на этом пункте делают смелые и решительные выводы, не только не справляясь с фактами, им самим хорошо извtстными, а, как мы видели, даже прямо вопреки им; умные, богатые знанием и опытом люди вступают в открытое противоречие с самыми элементарными показаниями здравого смысла; люди, привыкшие обращаться с исторически документами, видят в памятниках то, чего там днем с огнем найти нельзя, и отрицают то, что явственно прописано черными буквами по белому полю...".

       С одной стороны, все как будто верно и правильно, и фигура Tyrann'a - это своего рода квадратура круга для нашей историографии, проблема неразрешенная и неразрешимая (во всяком случае, как мне представляется, до тех пор, пока в нашей историографии будет по прежнему, как и 100, и 150, и 200 лет назад господствовать "тираноборческий" и "либеральный" "дискурс", накладывающий определенный отпечаток и определенные обязательства на его адептов). А с другой стороны - насколько оправдана эта гневная филиппика, если принять во внимание, что источники по Ивану (не о его эпохе, а о его личности) сами по себе, хоть и написаны черными буквами по белому полю, на самом деле зачастую только затемняют дело, нежели проливают свет на него. И если подходить к источникам сугубо потребительски, как к колодцу фактов, откуда их можно черпать невозбранно в нужном объеме и применять по назначению без предварительной "кулинарной" обработки, "сырыми" (этакое историческое сыроядство), то и выводы получаются соответствующие, ибо иванописатели той поры описывали не реального первого русского царя, а некий образ идеального Tyrann'a, прозванного за свою свирепость Васильевичем. Но эти оценки хорошо вписываются в "дискурс", а, значит, они и вне подозрений. В общем,