Душегуб

detnix — 29.03.2011 Вчера я второй раз в жизни поднял руку на животное. Мало того, безжалостно его избил! Впервые это случилось в Афганистане в далеком 1987-м году, когда по моей команде сержант-срочник расстрелял Креза. Ночью я не выдержал и дал волю слезам. Мне было нестерпимо больно. Автоматная очередь оборвала жизнь самого умного пса на всем Припамирье. Не стало Креза, которого на старости лет сняли с довольствия и передали нам друзья с Московского погранотряда. Его любили все. Пес жил в нашей опергруппе на правах ветерана, окруженный почетом и уважением. Он был по-собачьи мудр и величественен. Вечно томимые духом летчики, забредавшие к нам с оказией, слагали о нем стихи, мы, советники ХАДа, компенсируя эпистолярную убогость, нудно и обильно описывали его повадки в письмах домой.



Наш поступок был актом милосердия. Легендарный пес умирал. Его муки и вид распадающейся собачьей плоти были нестерпимы. В те годы термин эвтаназия был знаком лишь специалистам, сегодня — это символ взбесившегося человечества. Надеюсь, что Крез, уже более двадцати лет обретающий в собачьем раю, не держит на меня зла, а собачий бог отпустил грехи сердобольным палачам.

Уже за первую часть повествования я мог быть предан анафеме обществом защитников животных, но то, что я сделал вчера, может всколыхнуть не только собачьих страдальцев, но и российских правозащитников. Вчера, в 15:35 я зверски избил еще одно животное. Животное сидело в вагоне метро, опустив морду. Напротив сидел я, опершись рукой на свой посох, с которым я не расстаюсь последние три года. На остановке в вагон вошла старушка. Оглядевшись по сторонам, она засеменила к животному. «Молодой человек, вы не уступите мне место?..» Зверь откинул свою белокурую голову, взглянул мутными пьяными глазами на пожилую женщину и зашелся разухабистым русским матом. Вагон молчал. Мужчины — а их было не мало — стыдливо прятали глаза. Белокурая бестия продолжала куражиться над беззащитным человеком. Все! Меня переклинило. Опершись на соседа, я рывком встал и, опираясь на ортопедический костыль, сделал шаг к зверю. «Встать, сука!» Ушедшее здоровье пощадило командный голос, которым в лихие годы я вводил в ступор провинившихся полковников. Сука встала. Она была на голову выше меня и чем-то напоминала депутата ЛДПР. В следующую секунду мне по закону жанра положено было валяться на полу, но на пол лег зверь. Ударом костыля я срубил эту тварь и прижал мордой к железу. «Браво!» — воскликнул сосед. У выхода парень в спортивной куртке сделал одобрительный жест и тут же юркнул в открывающиеся двери. Я рывком поднял отходящее от удара тело и поволок на выход. Тварь пришла в себя и, оттолкнув меня, выскочило на платформу. С трудом подняв упавший костыль, я заковылял к своему месту. Пассажиры улыбались. «Твари! — крикнул я в оскалившиеся рожи, — мрази и гниды! Вы даже своих матерей защитить не можете!»

На следующей остановке я вышел. Ныли потревоженные суставы, саднила сорванная на пальцах кожа. Я чеканил свои «рубль-двадцать» и думал о простом. О том, что, если москвичи — это русский народ, то он обречен. О том, что весь этот многоголосый лай об антинародном режиме — всего лишь лай беспородных дворняг. О том, что мы что-то потеряли. Что-то, что является сердцевиной здорового общества. Мы неизлечимо больны…

Выходя из метро, мне бросилась в глаза стайка подростков. Яркие, в нелепых одеждах, с крашеными волосами и проткнутыми ушами. Я, было, привычно начал хмуриться, как вдруг заулыбался. Ребята, так это вы были на Манежке! Вы были у Киевского вокзала. Вы идете мне на смену. Вы, а не сраные партии и националисты возродите страну. Страну, превращенную в вагон, в котором бесчинствует мразь.

Я приветливо помахал костылем. В ответ стайка подростков покрутила у виска и с веселым гомоном сбежала по ступеням.

P/s Всех прошу извинить за молчание в ответ на ваши комментарии. Очень занят. Пристраиваю свою книгу в настоящий книжный магазин. Буду на связи вечером. Тогда же отреагирую на все ваши мысли.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив