#ДуховныяСкрипы

augean_stables — 22.03.2024

"Правительство императора Николая, несмотря на постигшие его невзгоды, оставалось неуклонно верным самому себе. Se non e vero, e ben trovato [Если это и не верно, то всё же хорошо придумано (ит.)] [прямой аналог нашего "Всё идёт по плану" - ИП]: рассказывали, будто император спросил однажды графа А.Ф. Орлова, чем занята публика, и на ответ, что повсюду только и думают и говорят о войне, заметил: "А им что за дело до этого?"

Иногда, впрочем, у правительственных лиц являлась мысль, что хорошо было бы, если бы в печати послышались отголоски злобы дня; между прочим Назимов - вероятно, по чьему-нибудь совету - выразил московским профессорам желание, чтобы они взялись за перо.

Тотчас же отозвался на это Вернадский; статья его, в которой он изображал жестокосердную и коварную политику Англии, появилась в "Московских ведомостях", и чрез непродолжительное после этого время получил он орден. Назимов в профессорской комнате (слышано мною от Грановского) имел бестактность сказать: "Вот Вернадский награжден, а другие молчат - им шиш. [...]

Николаевский режим имел тлетворное, гибельное влияние на многих людей, которым приходилось быть свидетелями безобразий, достигших своего апогея преимущественно в конце сороковых и в начале пятидесятых годов. До сих пор наша литература, вообще болтливая, отнюдь не отличающаяся сдержанностью, остерегалась упоминать об одном явлении, которое может показаться невероятным, а между тем не подлежит сомнению: говорю о том, что во время Крымской войны люди, стоявшие высоко и по своему образованию, и по своим нравственным качествам, желали не успеха России, а ее поражения. Они ставили вопрос таким образом, что если бы император Николай восторжествовал над коалицией, то это послужило бы и оправданием, и узаконением на долгое время господствовавшей у нас ненавистной системы управления; мыслящим людям было невозможно мириться с этою системой; она безжалостно оскорбляла самые заветные их помыслы и стремления.

Всё это понятно, но не совсем понятно то, что в негодовании своем интеллигентные кружки тогдашнего общества (за исключением, впрочем, славянофилов) сторонились от русской действительности, взоры их были почти исключительно обращены к Западной Европе, они усвоили себе ее идеалы, жили ее интересами, а интересы своей собственной страны оставляли в каком-то забвении. Направление такого рода было в высшей степени ненормально, и когда после Крымской войны вдруг с неожиданною и негаданною быстротой наступила для России новая эпоха развития, то людям, о которых я говорю, пришлось пережить трудный внутренний кризис, отказаться от многого, чему они поклонялись, и вместо прежнего увлечения обольстительными теориями сосредоточить свой ум на изучении действительных потребностей России. Некоторые так и не справились с этою задачей. Герцен, проживая за границей, продолжал обсуждать русские события с точки зрения европейских революционеров, пред которыми он (а также и его друзья) привык благоговеть, когда еще проживал в Москве. Недалеко ушел от Герцена и Тургенев."[...]

Конечно, только изверг мог бы радоваться бедствиям России, но Россия была неразрывно связана с императором Николаем, а одна мысль о том, что Николай выйдет из борьбы победителем, приводила в трепет. Торжество его было бы торжеством системы, которая глубоко оскорбляла все лучшие чувства и помыслы образованных людей и с каждым днем становилась невыносимее; ненависть к Николаю не имела границ. Чрез несколько дней после его кончины получено было из Петербурга письмо К.Д. Кавелина, вероятно, сохранившееся в бумагах какого-либо из его московских друзей: это был вопль восторга, непримиримого озлобления против человека, воплощавшего собой самый грубый деспотизм. Письмо переходило из рук в руки и в каждом из читавших его вызывало полное сочувствие.[...]

Катков видимо стеснялся идти вразрез с настроением лучшей части общества, стеснялся не из угодливости ему – это было совершенно не в его характере, – а потому, что в нем накипело слишком много горечи ввиду безобразий николаевского режима: «Если бы император Николай восторжествовал, – говорил он, – то трудно и представить себе, что сделалось бы с ним; он уподобился бы Навуходоносору, – вышел бы в Летний сад и стал бы щипать траву...»


Е.М. Феоктистов, Воспоминания. За кулисами политики и литературы 1848 - 1896

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив