Древнерусский, церковнославянский, потомки и родичи
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Не раз я высказывал ту мысль, и у себя в блоге, а порою и в комментах, что в России следовало бы сделать официальным государственным языком древнерусский.
Во-первых, это было бы скрепно и исконно.
Во-вторых, это довольно красивый такой, мелодичный язык, избегающий нагромождений согласных и уважающий закон открытого слога.
Ну и в-третьих — просто весело было бы посмотреть на российских чиновников, ментов и вояк, как бы они переводили свой документооборот на древнерусский. Возможно, сие занятие так бы их увлекло, что вовсе не осталось бы времени на преступления против мира и человечности.
Но тут возник некоторый спор о том, что, собственно, считать «древнерусским».
И один товарищ, явно имея намерение подколоть, спросил у меня: «А как будет по-древнерусски «август»?»
Конечно же, он имел в виду, что на древнерусском это будет созвучно нынешнему украинскому «серпень» - и, почти гарантированно, оно так и есть.
Хотя, признаться, в юности я думал, что нынешние славянские названия месяцев в украинском — это новодел девятнадцатого века.
Ну, тогда и в славянских, и в германских странах — в моде было романтическое увлечение поиском народной старины, а где не находилось — там изобреталось. Отсюда всякие эти Лели, Лады, и проч. сомнительная буколическая мифология, о которой настоящие древние славяне, уж верно, понятия не имели.
Но что до названий месяцев — скорее всего, они не выдуманные, а действительно старинные. Не только потому, что присуствуют, помимо украинского, также в польском и чешском, но и потому, что вряд ли бы столичные романтики-филологи сумели бы навязать всякому хуторскому пейзанину свои неологизмы для его сельскохозяйственного календаря.
Так что, когда-то — в древнерусском месяц август действительно назывался «серпень» или что-то вроде.
Но проблема в том, что понятием «древнерусский» охватывается период где-то так, чтоб не соврать, веков в шесть, от девятого до пятнадцатого.
И ещё более существенная проблема — что хоть какая-то письменная фиксация древнерусского имеется где-то века с одиннадцатого, не ранее. И то, всё больше, в виде берестяных грамот да настенных надписей, открываемых под слоями штукатурки в древних соборах.
С грамотами дело осложняется тем, что они преимущественно новгородские, а это очень специфический говор, который некоторые учёные предлагают считать отдельным языком, поскольку он обособился от праславянского ядра очень рано.
Что же до более-менее объёмных письменных источников на древнерусском, летописей да юридических сводов, то они известны нам по спискам, датируемым никак не ранее двенадцатого века. И даже если они воспроизводили более ранние тексты — ну, переписчик по-любому вносил какие-то поправки, сообразно привычному ему языку.
Так или иначе, хотя безусловно, что в истинно древнерусском август назывался «серпень» (или как-то вроде), но во всех известных письменных источниках — используются уже латинские названия месяцев, взятые у ромеев вместе с религией. И разумеется, крестьяне-то продолжали говорить «серпень» (если уж оно дожило до наших дней в живом украинском), но вот летописи писали не крестьяне, а монахи. То ли греко-болгарские миссионеры, то ли выученные ими местные грамотеи, чей русский, особенно письменный, неизбежно оказывался пропитан «церковнославянщиной».
Для понимания процесса — позволю себе привести такую аналогию.
Вот как в русском называется наёмный управляющий чужого предприятия, призванный действовать в интересах собственника?
Лет полтораста или даже сто назад ответ однозначно был бы - «приказчик».
Сейчас — мы вряд ли увидим такое слово в сколько-нибудь официальных документах. Да и в житейском разговоре — разве лишь в шутку назовут кого-то «приказчиком».
Сейчас всё-таки это называется «менеджер».
И это — всего лишь один век в развитии языка (правда, весьма бурный век, чего не отнимешь).
Но и тогда, при проникновении православия в славянскую среду — тоже происходили довольно бурные культурные преобразования.
Поэтому, размышляя над тем, как что было «по-древнерусски» - нужно всё-таки конкретизировать временные рамки.
При этом некоторые товарищи заходят так далеко, что утверждают, будто бы и вовсе не было никаких письменных памятников на древнерусском (кроме берестяных грамот), а все летописи и юридические документы составлялись исключительно на церковнославянском.
Но это, пожалуй, слишком сильное утверждение.
Уж по крайней мере «Слово о Полку Игореве» и «Повесть Временных Лет» - однозначно считаются произведениями именно на древнерусском, а не церковнославянском. Как и новгородские летописи, как и Русская Правда Ярослава, и даже некоторые жития святых (поскольку предназначались для несения в народ).
Но при этом, конечно, есть много условностей и неточностей в вопросах разграничения языков, их изводов и стилей.
Сначала — немножко разберёмся с терминологией.
Итак, прежде всего, выделяют «праславянский».
Это, можно сказать, «умозрительный» язык, от которого не сохранилось ни флешек, ни книжек, ни даже самой простенькой надписи в публичном сортире.
Но вот предполагается, что покуда славяне обитали более-менее компактной группой где-то в Полесье (это — мейнстримная на данный момент гипотеза общеславянской прародины), то говорили они примерно на одном языке. А если и были там диалекты — то вот различались не сильнее, чем, скажем, московский и питерский (булка-батон, поребрик-бордюр).
Этот язык — можно только реконструировать на основе известных потомков, и методы такие разрабатыны были в девятнадцатом веке, но уточняются и сейчас, постоянно.
Далее, часто фигурирует такое понятие, как «старославянский язык». Оно встречается, скажем, в этимологических словарях.
Вот этот язык — уже имеет чёткую письменную фиксацию.
Но название не должно вводить в заблуждение: это не есть ни «старейший» из славянских языков, ни обще(!)славянский. Это — специфический диалект болгарского, который был родным для Кирилла и Мефодия, именно для него они и их ученики создавали азбуки, именно на него переводили религиозные тексты.
И вот он «старославянский» - только лишь потому, что самые старые славянские тексты пребывали именно на нём. А по сути — это болгарский, язык южнославянской ветви, сложившийся в ходе расселения славян к Балканам.
То, что называют «церковнославянским» - в общем-то, вытекает из старославянского, который использовался православными миссионерами в других славянских землях, но при этом несколько модифицировался под местным влиянием.
Поэтому и говорят порой, специфически, о «церковнославянском языке древнерусского извода».
И вот некоторые настаивают, что именно на нём написаны многие русские летописи, а другие говорят: нет, они написаны всё-таки на древнерусском, но просто — под очень сильным влиянием церковнославянского, поскольку это был тогда «высокий» язык для духовенства, а авторами текстов и учителями грамоты бывали монахи.
Исходя из этого, думаю, понятно, что на самом деле эти языки — отстояли друг от друга не столь уж далеко.
Это сейчас церковнославянские тексты воспринимаются нами как нечто до усрачки старинное, торжественное, зачастую — маловразумительное, а тогда… Да не такая уж большая дистанция была между древнерусским, как языком восточных славян, и вот этим болгарским книжным.
Ну, само по себе расселение славян на запад и на юг — началось, как считается, в шестом веке где-то. Хотя, конечно, какие-то шайки венедов — ещё и у Тацита шарабудили где-то между Неманом и Вислой.
Ну и выдвижение славян на северо-восток, к Ильменю, - тоже, скорее всего, имело место раньше, до т. н. «Второй Палатализации» - процесса, общего для всех прочих славянских языков.
И по этой-то причине в современном русском говорят «книге», «ноге», а не «книзе», «нозе» - это результат формирования современного русского как сплава древнерусского и новгородского, при очень, конечно, сильном влиянии того книжного церковнославянского (староболгарского).
И это-то влияние староболгарского на современный русский — стало причиной того, что и современный болгарский очень легко воспринимается носителями современного русского. Гораздо легче, нежели польский или даже украинский. Вот только запомнить, что Ъ читается как краткое «о» - и вообще никаких проблем.
Хотя, казалось бы, возраст разрыва между нынешним русским и нынешним болгарским — где-то полторы тысячи лет. Но всё равно — довольно близки.
Ну и тогда, после где-то четырёхсот лет разрыва — они были весьма близки.
Тогда-то в староблогарском, который старославянский, а далее церковнославянский — даже и постпозиционных артиклей не было, как в современном болгарском.
Вот если сравнивать русский, скажем, с английским — там, конечно, родство безусловно, но не во всех случаях очевидно.
Допустим, соответствие английского fart и русского «пердеть» - оно строго по закону Гримма идёт (оглушение согласных в германских), но вот соответствие gold и «золото» - оно немножко хитрее, там уж вмешивается первая славянская палатализация, которой не было в германских, и ряд прочих моментов.
Ну и немудрено, когда время расхождения между славянской и германской ветвями — где-то три тысячи лет, как минимум.
А разные варианты славянских по состоянию на конец первого тысячелетия — это так, даже не ветви ещё были, а какие-то… ложноножки.
Тем не менее, если говорить о действительно ярких различиях между древнерусским и староболгарским, то вот самое нарочитое, пожалуй, это «оро-ра», «оло-ла», «ере-ре», «еле-ле». Полногласие и неполногласие, где прослеживается очень чёткий паттерн.
Русское - «голова», польское - «глова», болгарское - «глава».
И так — во всех случаях.
И вот если в некоем тексте, летописи ли, своде ли законов, просто личном письме автор выводит «городъ» и «холодъ», а не «градъ» и «хладъ» - но нужно, наверное, признать, что он тяготеет к древнерусскому, а не церковнославянскому.
Потому что в болгарском этого не было, полногласия. А в русском — не было неполногласия. Оно было частично интродуцировано именно благодаря огромному влиянию религиозного церковнославянского, и сохраняется до сих пор (порою — с разделениям смысла, как в «прах» и «порох», порою — с разделением регистра, как с «золото»- «злато»).
Конечно, были и грамматические особенности у древнерусского и староболгарского, но там своя специфика — и между диалектами древнерусского была, а тем более — в новгородском.
Но даже если признать, что большинство текстов времён Руси написаны на древнерусском, а не церковнославянском — всё равно это мало помогает нам с реконструкцией истинно народного, разговорного тогдашнего русского языка.
Ну, если б о любом современном языке строили своё представление лишь по юридическим документам да всяким философским трудам — мы бы решили, что люди в этой стране просто ебанутые, когда так говорят.
Хотя, естественно, они так не говорят. Они — на разговорном языке говорят.
Но вот фиксация именно разговорного языка в литературе — возможна лишь при очень высоком уровне её развития. Когда «бумагу» не токма что на теософские трактаты тратят, но и на матерные частушки.
Поэтому вот о разговорном эллинском мы можем судить по комедиями Аристофана, а о разговорном русском времён Владимира или даже Ярослава — судить гораздо сложнее, увы.
Хотя, конечно, мы не теряем надежды, что когда-нибудь научимся телепортироваться за пределы Земли на тысячу-другую световых лет, настигая убежавший в своё время свет, да считывать по губам.
И все эти трудности — не отменяют, однако, моей гениальной идеи с переводом российского чиновничества на древнерусский язык. Ибо это — будут их трудности, а не наши.
Тут некоторые наивные люди восклицают: «Но ведь это же снизит эффективность государства, даже парализует его деятельность!»
На что я… лишь улыбаюсь безмолвно, но про себя — вспоминаю армейский анекдот.
«Рядовой Иванов, будешь подметать плац ломом! - - Но товарищ старшина, почему же ломом? Метлой же лучше!» - - «А мне не нужно, как лучше. Мне нужно, чтоб ты заебался».
И вот в отличие от многих людей, выдвигающих к государству множество претензий и теребящих его за рукав со многими своими пожеланиями, а лично желаю ему лишь одного: «Чтоб ты заебался!»
А пока государство царствует лёжа на боку да с высунутым языком — мы уж как-нибудь сами.