До Великой Победы - 2 дня

Елена Веселкова — 06.05.2013
7 мая 1945 года

1416-й день Великой Отечественной войны.

Мама рассказывает...

     Наш артиллерийский полк стоял от Великих Лук до Ржева. Летом 1943 года мы прибыли в одну из деревень Калининской области. Стали размещаться по квартирам… Так получилась, что начальник штаба Василий Ткаченко, командир батальона по строевой подготовке Кошевой и младший лейтенант, санитарный фельдшер Надя Линецкая заняли один из домов, где им предстояло жить какое-то время. Возможно несколько дней, а, может быть, несколько месяцев…
     Зашли, осмотрелись… Ничего так, жить можно, три спальных места как раз есть… стол, стулья… Побеленные стены… Но что же это за красные полоски на стенах? Тоненькие такие… как стрелочки … Никогда я таких в наших сибирских домах не видела … 
     Оказалось, это клопы… 
     Я, конечно, понимала, что это не очень приятно… Но чтобы настолько!!!
     Мужчины меня успокоили, сказали, что примут меры…
     Сбегали за керосином, налили его в баночки из-под консервов, ножки каждой кровати поставили в эти «керосинки»… На мой немой вопрос, объяснили, что клопы, таким образом, не смогут проникнуть на кровать… Будут «погибать» в керосинках…
     И вот наступила ночь… Чувствую, какое-то неприятно жжение на шее… Похоже, кто-то меня кусает … «Как же так, - думаю, - ведь они же должны оставаться в керосинках…». Включаю свет и наблюдаю такую картину: на потолке – полчища (ну, или мне это так со страху показалось) клопов … И они то и дело пикируют прямо на кровати моих сослуживцев… Ну, и на мою тоже…
     Так до утра мне уснуть и не удалось… Скорчившись, просидела на кровати, укутавшись одеялом, один только нос торчит…
     А на завтра организовала побелку … с дустом…. 
     И как это такое простое решение ни до кого раньше не доходило? Мужчины мои, хоть и кряхтели, но дело сделали…
     Так состоялось наше знакомство с Василием Ткаченко, моим будущим мужем...

     Шло время … шла война… Не до любовных романов было. И когда один мальчик, лейтенант вдруг как-то сделал мне предложение, я с негодованием воскликнула: «Я сюда воевать пришла, а не романы разводить»… Где теперь этот мальчик? Наверное, уже и в живых-то нет… Знаю только, что женой его после войны стала наша девочка – мой санинструктор…

     Но ведь молодость! Она берёт своё! Война войной, но ведь и на войне -обычная жизнь… Со своими заботами, человеческими отношениями, с чувствами, наконец…

     Так вот, через некоторое время стала я замечать какое-то особенное ко мне внимание со стороны Васи. Вернее, его просто стала часто замечать около себя… А тут ещё Иван Степанович Похмелкин, командир части … Почему Иван Степанович? О! Это был очень уважаемый человек! Учитель! И хоть возраста он был и не очень большого (всего-то лет на 5 старше меня), все его очень уважали и называли только по имени-отчеству…
     Иван Степанович очень заботился обо мне. Я, например, возвращаюсь с объекта (а объекты у нас были разбросаны на протяжении нескольких километров) … усталая, голодная… А до полевой кухни – далеко… А тут Иван Степанович … как по мановению волшебной палочки … Несет мне поесть… Или вот ещё. В нашей части начальником продчасти был некто Малахов… Как ты понимаешь, – русский… А в другой части – еврей Розенблюм. Как мы завидовали девочкам из этой части! У них были и шинельки из приличного сукна, и сапожки хромовые, а не кирзовые, как у нас… Так вот. Каким уж образом Иван Степанович достал мне эти сапожки, не знаю, но я ходила тоже в удобных, мягких, хромовых …

     Одним словом, ухаживали они оба за мной… Но больше любил меня, наверное, всё же Похмелкин… Бывает, вызывают меня девочки по рации: «Третий-третий! Пятый поёт…». Говорят мне девчонки-радистки это, а сами плачут… Все у нас знали, что это значит… От тоски поёт Иван Степанович… От неразделённой любви к Наде Линецкой…

     В общем, они меня оба преследовали, прохода не давали…
     Но я никому предпочтения не отдавала. Вот ещё! Война здесь, а не клубная вечеринка!

     Однажды к нам Лидия Русланова приехала. Иван Степанович прибегает, радостный, зовёт меня на концерт. Но я ему говорю, что пойду только в том случае, если Ткаченко тоже будет. И вот сидим мы на концерте. С одной стороны – Ткаченко, с другой – Похмелкин. И оба мне руки пожимают… Тогда я беру их руки, поднимаю вверх и говорю: «Долго это будет продолжаться?»…

     Но шутки шутками, а дошла как-то вся эта история до нашего генерала. Вызвал генерал к себе моих кавалеров. Не знаю, откуда уж мне стало известно, но, якобы, Похмелкин ответил ему так: «Хоть перед Богом, хоть перед чёртом! Хоть Вам, товарищ генерал, скажу: люблю я эту дивчину». 
     Потом вызывает и меня и вопрошает: «Что это ты за соревнование тут устроила? Деморализуешь офицеров!»
     А я ему: «Товарищ генерал, да я и сама хотела обратиться к Вам с просьбой о переводе в другую часть. Они мне надоели. Оба»…

     Генерал дал указание... Конечно же, весть о том, что меня переводят в другую часть, тут же разнеслась по всему полку…
     И вот на следующий день мне предстоит уехать в другую часть, ложусь я спать и снится мне сон … Происходит это на станции Мажейкяй… Будто бы лежит огромная груда хромовых сапог … И я могу выбрать, какие только захочу… Начинаю я выбирать … Выбираю-выбираю, да всё никак. И подумала: «Да зачем мне эти сапоги? Пусть киржачи, да свои…». Проснулась я и думаю: и куда ехать собралась? Там все не родные, не знакомые… Так и осталась здесь … Время-то уже к концу войны было… Май 1945-го … Не очень строго уже следили за такими устными указаниями генерала…

     А к обеду Ткаченко пришёл. Предложение мне сделал…

     И было это 7 мая 1945 года…

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив