До Башблогосферы или живой текст без потери социализации
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Дефицит живого текста и общественного чувства — причина миграции и предвестник башкирской блогосферы.
Я ещё не разобрался в том, что меня угнетало в нулевые Башкирии.
Дискомфорт был, 102%.
У меня внешне было все нормально, но в один момент стало душно, и,
в итоге, уехал в Москву на полтора года.
Подступали странные времена, 2008-10 годы, когда начался дележ
власти и передел собственности.
Уфа по энергетике начала превращаться в райцентр. Степенных чинуш
поджимали нахрапистые функционеры, засидевшиеся в глубинках, в
томлении по власти и собственности. Не было особой ротации у
бронзово-гранитного режима, засиделись племянники, пока абзыи цепко
держались руля. Дождались. Это время я уже не застал. Чем эти годы
завершились и что осталось у республики в итоге на руках — вы уже
прекрасно знаете. И ещё, я уверен, узнаете.
Были и другие причины, разумеется.
Но в 2007-м, ранней осенью, я почувствовал духоту физически.
Помню этот момент, когда стало душно. Сидел с
коллегами-собкорами на заседании Правительства, еще как известинец.
Пересмеивался, купался в общении с единомышленниками. И
почувствовал: надо на свежий воздух.
Сказал даже об этом С.В. Валиевой.
Недели не прошло, как получил приглашение сначала в Сибирь, потом,
в декабре, в Москву. Оба принял.
Почему душно? Не всем же на свете командуют ОГВ. Конечно, у жура
общественно-политического есть профессиональная деформация, иногда
кажется, что все, что происходит, происходит в Доме республики.
Остальное неважно.
Но можно легко уйти было в корпоративный пеар, предложения были
регулярно, и не знать всего этого. Ждать. Не получалось. Вот,
пытаюсь сейчас разобраться в той духоте. Исключительно для личной
рефлексии.
Работая в письменной сфере, я сам страдал от недостатка чтива. Сколько-то хорошего, пусть не глобального, но живого текста нужно каждый день. Нельзя же читать только Ханнанову, Гайнуллина, Валиеву, которые обладали кое-каким доступом к информации из коридоров о будущем. Жанр довольно эзопов. Через комментарии, данные моим коллегам и, отчасти, через меня, передавали друг другу «приветы» разные элиты, и формирующиеся элитки. Младо-, старо-, древне- и прочие. Не очень легкая, но интересная функция. И это - далеко не всё, что нужно обществу для того, чтобы понять, что происходит.
Но были дни, возможно, в сумме сотни дней, в башкирские нулевые, когда читать было нечего. И были дни, когда я сам восполнял этот вакуум, не найдя ни одной чужой буквы с душой и мозгом. Админил какое-то время пару сайтов-агрегаторов типа ufaweb, колумнировал, стебался, знал чуть ли не каждого из тысячи людей, интересующихся политикой по ip-адресу и времени «выхода в эфир». Чистил, банил самых отъявленных. Рыскал по сети в поисках крупинок нового.
Ну фарит, локальные форумы, ну нац/полит/маргиналы, ну злосчастные каменты, в которых теплилась неформальная, живая, пусть и немного сумасшедшая на всю башку Башкирия. В интернете, полупустом региональном ЖЖ.
Традиционная пресса, давно уже перепрессованная, не в последнюю
очередь личной бедностью журналистов, уходила всё глубже в
интеллектуальный сумрак, окапывалась в архаике, писала, как шаль
вязала. Оценок давать не хотелось, не получалось. Восторженные
надоели и были фальшивыми, а ругаться было нельзя, рынок труда
плохой.
Писали как акыны, не пытаясь вникнуть в суть происходящего.
Пресс-службам даже не нужно было пытаться что-то скрывать. Было
просто все равно тем, кому должно было быть не все равно. Ну и не
платили. В глазах — раннее ожидание пенсии и смерти.
«Сверху» мягко рявкали не просто на аппазицию. Рявкали просто на не до конца понятое. Мне передавали, как МГ реагирует на мои тексты-рассуждалки в «Известиях» местных: «это он за нас или против нас пишет?». Так и не решил, видать.
Мне было неинтересно «за» или «против». Потому, что «за» или «против» чужой повестки дня писать — это значит не петь свою песню. Принуждали постоянно определяться в двоичной матрице. Кто не с нами, тот против нас. Мне такое неинтересно. Мир — гораздо сложнее. Как сейчас стало болезненно понятно в Башкирии.
Негосударственная пресса — зарабатывала, как могла, особо никого не задирая, а такого пункта, как «рефлексия», «осмысление происходящего» ни в одном рекламном прайсе не было. Источники текста выполняли какую угодно функцию, но не осмысления, ну и формат не позволял федеральный.
Все хотели аналитики, просили писать аналитику. Не получали. И сейчас хотят.
Может, пишуще-думающие люди прикидывали, что если честно писать, что думаешь и о том, что знаешь, обязательно возникнут вопросы к власти, на которые найдутся нелицеприятные ответы. Быстро и с потерей социализации. Мне удавалось до определенного момента балансировать в своём мозгу и на кончике пера.
Тупо не хотелось в аппазицию, потому, что там - тоска еще хуже и
блевотнее. И психика у меня добрая и государстволюбивая. И компания
дурацкая по тем временам, за редчайшим исключением. И кроме опыта
поражений, разочарований и разбродов, там были разве что бигновские
митинги 5-го года. Когда на болотную площадь возле Русского драма
начали выходить старушки. И идти пугающим маршем. Мы с maren_ufa из
Комсомолки бегали вокруг, забегали вперед толпы, чтобы её сфоткать.
Возле резиденции Урала стояло два белых нефаза щитовцев. Вокруг
белого дома -желтые икарусы с милиционерами и собственно щитами.
Видать, реально все шуганулись. Что-то происходило, но ничего в
итоге не произошло.
Я после истфака был убеждён (и остаюсь), что любая власть изначально несправедлива, и ничего еще в ней не изменилось с начала времён, потому класть голову за размен «чужое шило - на чужое мыло» меня не интересовало вообще никак. Думаю, многие так жили. Держали дистанцию. Таскали в дом. Строили виллу. Заводили, давали, у кого был доступ к трубе.
Но какая-то тупая, косноязычная, энергия, исходящая от элит,
морозила людей, вообще непричастных к загадочной жизни органов
госвласти. И даже забавы «младореформаторов» оставались локальными
всплесками во всём этом вязком, административно-командном,
социалистическом, доперестроечном. Когда команды ещё нет, а уже
пригнулись или побежали туда, куда могут послать.
Даже уже не забавляло, когда очередной госначальник читал как
пономарь по бумажке то, что ему написал человек, который ненавидит
(особенно, в ясном сознании) свою работу и, особенно, я уверен,
индекс промышленного развития 109. Так и не узнал, что это такое,
надеюсь, никогда не узнать. Хотя, нет. Расскажите, кто знает, прямо
в каментах.
Вы же знаете уже, как легко собрать всю страну с помощью одного текста, пусть даже песенного, или, например, мотивчика. «Вставай, страна огромная!», «Давай пойдем с тобой туда, где нет ни снега, ни дождя». Мобилизация на войну в сороковые. Демобилизация на отдых в нулевые.
Может быть, единственное, что сохранило в каком-то виде в 90-е вооруженные силы, а мужиков сохранило мужиками - это наивно-пропагандистские, но качественные и даже, возможно, искренние строчки «...кто карьеры не делал от солдатских кровей» и «сердце не прятал за спины ребят».
Я до сих пор по-интеллигентски наивно верю, что буквами можно менять мир. Пару раз мне это удавалось и я в этом заблуждении до сих пор.
Только нужно много букв и много везения, как у авторши «Бесамы мучи». Чтобы миллион твоих и не только твоих знаков в итоге отлились в 400 букв Указа, например вот такого. Приведён, разумеется, абсолютно абстрактный пример. Для яркости образа.
Кроме Указов, есть и другие концентраты — например стихи и песни, в которых я ни черта не понимаю. Но знаю, что они очень нужны. И иногда двигают континентами. Собирают миллионы.
Для того, чтобы родился такой поэтический текст, который пронзит 4 млн. сердец, нужно, видимо, чтобы было предварительно много написано прозы и публицистики. Миллионы букв.
Иногда для собирания населения в один народ помогают, афоризмы:«Уфимский чай, башкирский мёд, из-под полы он достаёт», «это эшту за горад такой на горе, ЭФЭ» - это было в 80-е, а «денга есть — Уфа гуляем, денга нет — Чишма сидим», этой присказке уже не меньше лет 50-70, наверное.
Городской фольклор, дворовое творчество, присказки
ханыг-алкашей...
Легенды про карст и Сутолоку, про Вторую пристань, куда зимой
возили купаться должников рэкетиры.
Всё это уже не работало. Устарело. А нового ничего мне на глаза не попадалось. Покупал толстые журналы. Покупал книги на специальной полке в книжном. Спрашивал у знакомых. Давали, кидали ссылки. Всё не то. Все мимо, беспомощно или недостаточно.
— Бля, тут у нас, оказывается, нечего читать! Покажите мне хоть один текст в день, который не стыдно читать и можно от него получить удовольствие или хотя бы понимание!
Я орал так летом 2009 года, поддав пару на дружеской
журналистской вечерушке. Ильгиз А., Сергей К., помните? Я уже тогда
знал, что общество без цветовой дифференциации штанов, я
хотел сказать, без письменного осмысления происходящего
обречено на психосоматику и отложенные страдания.
В общем, по какой-то причине не было ни башкирских бестселлеров русскоязычных, ни колумнистов, ни публицистов, ни текстов, пронзающих общество.
Тексты тогда попадались редко. Раз в квартал. Раз в неделю. Раз
в месяц. Иногда в полгода. Книжка у Савельева написалась, про
бледную Уфу. Кое-то иногда-иногда в Просторах. В формате мемуаров
про
уралнасырыча. Что-то читабельное из городских легенд выписывала
иногда Света. Рашида
Краснова в журнале «Уфа».
Остальное - или информашки с перечислением имён и должностей
присутствующих на заседании, или манипуляции, или пропаганда,
описание бесчисленных перерезаний ленточек, «журналистские
расследования», то есть мочилово. Объекты. Фермы. Комплексы.
Ну, я не знаю, может, на тюркских языках жгли, мне не
попадалось.
Я искренне тогда подумал, что региональный уровень слишком мал для текстовой рефлексии, нужен общенациональный уровень. В нашей глубинке, те, кто думал, не писали. Или не умели. Или я не умел читать, что они писали.
Меня парил дискурс. В принципе, содеражние уже давно не
колыхало. Общепринятый дискурс был очень тупой. Язык то есть.
Как говорят, милиционеры, «а теперь, для протокола скажи,
по-научному». Язык был непригодный для употребления живым
человеком. Трусливая пафосная трескотня. Язык плохопереваренных
официальных бумаг. Язык доносов и компромата. Писали как будто для
прокурора. Все, кто что-то писал, друг друга знали по буквам, могли
опознать любого анонима.
Или для Помощника. Или для того, кому он Помогал. Для заказчика.
Для земляков. Я не знаю, кого еще представляли перед глазами мои
коллеги, когда писали. Изданий - до чёрта, полиграфия - отличная.
Тиражи хорошие. Читать - нечего. По крайней мере, мне. Если это не
так, напишите в комментах про один запомнившийся заголовок.
Преследование прекратить. Черниковку не предлагать. Мраморная
лихорадка. А в 90-е? В 00-е?
Язык деревянел, мысль останавливалась при попытке формулировать
хоть что-то, что потом прочитают в Белом доме. А что подумают в
этом отделе. А что подумают в том отделе. Помню это трусливое
ощущение. И помню, как его преодолевал. Писалось скудно и
жалко.
И было это всего несколько лет назад. А будто прошла целая
жизнь.
И всё это - сугубо мои личные фантазии.
И зря я заставил вас всё это читать.
А мне немного полегчало.
Ну и вам, возможно, будет легче понять, зачем нужна вся эта
Башблогосфера (2010, 2011, 2012) и почему она расцвела именно
сейчас. А я пока буду думать о том, что в ней будет в 2013, 14, 15
и 16.
P.S.
![До Башблогосферы или живой текст без потери социализации [info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.7)