Десять и четыре дня

greenarine — 05.05.2012 В июле Тата варила ореховое варенье.
Под тутовым деревом стояла длинная, грубо отшлифованная скамья. Её накрывали старым зелёным пледом, чтобы удобнее было сидеть. Когда солнце уходило за дальний холм, в воздухе разливалась долгожданная прохлада. Тень от дома, поначалу неуверенная и бесцветная, набиралась силы и стремительно расползалась по чисто выметенному двору. Затопив всё и вся, она тихо плескалась в ожидании ночи – колдовала ветер.
Над головой Таты шумело тутовое дерево. Высоко в небе летели деревенские ласточки. Иногда они усаживались шумной стаей на тянущиеся вдоль забора провода, и щебетали о чём-то своём, ласточьем.

Тата чистила грецкие орехи – срезала острым ножом кожуру. Ореховый сок окрашивал пальцы в кофейную черноту, она потом не смывалась неделями.
-Орехи нужно умеючи покупать,- объясняла Тата,- важно успеть, пока не затвердели перегородки. Иначе варенье будет невкусным.
Ты слушала вполуха. Цепляла пальцем тонкую стружку кожуры, принюхивалась. Кожура пахла ореховым листом и отдавала горечью.
-А когда варенье будет готово?
-Недели через две,- Тата спохватывалась, растопыривала пальцы,- через четырнадцать дней. То есть десять и ещё четыре дня.
-Уууу,- кривила ты рот,- как долго! Разве нельзя его за один день приготовить?
-Нельзя. Знаешь, почему ореховое варенье такое вкусное?
-Потому что ореховое?
Тата тихо смеялась.
-Потому что его очень трудно приготовить. Чем сложнее готовка, тем вкуснее блюдо.

В детстве время летит совсем не так, как сейчас – мгновениями-днями да календарными датами. В детстве время бежит вскачь, галопом, вперёд тебя, вприпрыжку – попробуй догони! Вчера ты объедалась кислой алычой, а потом наблюдала в тёмное стёклышко, как лунный диск медленно наползает на край солнца. Сегодня обнаружила большой кованый сундук на чердаке и полдня в нём рылась, перебирая сказочное содержимое, да так и уснула, сморённая, в обнимку с платьями вековой давности – длинными, в тяжёлую серебристую вышивку по краю подола и рукавов. Вечером вы с сестрой развели посреди двора костёр, и прибежавшая на дым нани Тамар долго ругала вас за то, что вы кинули в огонь живую ветку с зелёными листьями.
-Теперь дождя не миновать,- качала она головой,- несите чипот, будем заговаривать плохую погоду.
И вы летите наперегонки в погреб – доставать чипот – специальную палку, которой выбивают влажную после мытья шерсть. Нани чертит на земле крест, и, обсыпая тонкой полоской соли, соединяет концы креста в круг.
-По часовой стрелке,- приговаривает она,- обязательно по часовой стрелке. Чтобы вымолить у природы прощение за то, что погубили её живое дитя!

-Тамар!- каждый раз раздражается дед.- Зачем ты всякой ерундой детям головы забиваешь?
Нани ничего не отвечает, только упрямо поджимает губы. Тата наблюдает за вами молча – возится с вареньем – замачивает орехи, обрабатывает гашеной известью, моет в пяти водах, снова замачивает… Обдаёт кипятком, добавляет квасцы, доводит до кипения, откидывает на дуршлаг…
Ты помогаешь ей накалывать орехи – протыкаешь вилкой каждый плод в трёх местах. Чтобы не сбиться, считаешь громким шёпотом – раз-два-три, раз-два-три.
-Сироп через дырочки равномерно проникнет в орех, и он будет мягким и сочным,- объясняет Тата.
На четырнадцатый день она достаёт баночки с приправами, выбирает гвоздику, корицу, кардамон. Отрезает небольшой, величиной с мужской носовой платок, лоскут сатина. Завязывает в узелок букет приправ, кидает в томящееся на слабом огне варенье. Постепенно ореховый дух напитывается ароматом приправ, густеет, нависает терпким облаком над двором – щекочет ноздри. От сладкого запаха просыпается старое тутовое дерево, водит затекшими плечами, обсыпается тяжёлыми ягодами...
-Пора его трясти,- вздыхает нани,- а то ягода перебродит, и ни на что, кроме тутовки, уже не сгодится.

В памяти застряли отдельные жесты – их не выветрить, не забыть. Вот нани Тамар срывает белые цветки пастушьей сумки, кормит вас, словно птенцов, с руки. Ладонь небольшая, с глубокими поперечными линиями, на безымянном пальце левой руки поблескивает старое серебряное кольцо.
-Это пища бедняков,- рассказывает нани,- её у нас называют "хлеб с сыром". Потому что цветки пастушьей сумки немного солоноватые и отдают малосольной брынзой.
-Мммм,- закатываете вы глаза. С рук нани всё кажется необычайно вкусным.

К концу августа созревают грецкие орехи. Поддел потемневшую кожуру ногтем, раздробил скорлупу первым попавшимся под руку камнем, вытащил маслянистое, молочное ядро – от лёгкого прикосновения шкурка слезает, открывая нежную сердцевину. Такие орехи вкусно есть со свежевыпеченным домашним хлебом, тем, который у вас называют грузинский пури. Отрываешь кусочек хрустящей лепёшки, выковыриваешь горячую мякоть, заталкиваешь ядрышки орехов, ешь, смакуя... Счастье!

В детстве время летит совсем не так, как сейчас – мгновениями-днями да календарными датами. В детстве время бежит вскачь, галопом, вперёд тебя, вприпрыжку – попробуй догони!
Не настичь, не поймать, не повернуть его вспять.
Не догнать.




Фотография zonic_x

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив