«Денискины рассказы»
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Одним из таких ходячих чудес был феномен всеобщей любви к творчеству Виктора Драгунского. Его книги непрерывно выходили массовыми тиражами с иллюстрациями прекрасных графиков, непрерывно экранизировались на телевидении, становились радиопостановками, в общем, являлись феноменом советской массовой культуры. Для детей. Взрослые (читатели) в это дело не вмешивались. У них была своя литература – братья Вайнеры, Чивилихин, Пикуль и Георгий Марков.
Что же предлагал своему маленькому читателю Виктор Драгунский? «Денискины рассказы», которые все мы читали и все мы (как нам кажется) превосходно помним, рассказывают о происшествиях из жизни мальчика Денискии неизменно строятся по одному и тому же композиционному принципу. Дениска, которому всегда около десяти лет, по наивности или безалаберности попадает в унизительное положение, не осознавая этой унизительности, явной для читателя, а в конце рассказа ситуация заканчивается по принципу «бог-из-машины» (мама приходит с работы или звенит звонок на перемену). Юмор рассказов всегда в том, что читатель чувствует себя умнее и опытнее Дениски и может снисходительно отнестись к его эскападам вроде выбрасывания манной каши в окно. Иногда Драгунский разбавляет свои рассказы лирикой (вернее, сантиментами), но они при этом оказываются предельно двусмысленными. Например, постоянно навязываемый детскому читателю рассказ «Он живой и светится» рассказывает, как грустно ждущий маму Дениска обменивает новенькую и дорогую (дефицитную) игрушку-самосвал на спичечный коробок с живым светлячком и весь вечер любуется зелёной звёздочкой. Это очень трогательно, но факт, что несчастный жучок сдохнет в коробке, когда Дениска пойдёт спать, остаётся за рамками рассказа. Подобные детали постоянно выпадают из поля зрения Драгунского, придавая его сентиментальности очень неприятный оттенок. Единственная его удача в опыте лирического рассказа – новелла «Девочка на шаре» о том, как Дениска влюбился в маленькую акробатку, увиденную на представлении цирка. Я бы даже сказал, что это вообще единственный рассказ из цикла детских произведений Виктора Драгунского, заслуживающий имени «литература». Остальное крайне примитивно. Бедный язык, обусловленный тем, что словарный запас мальчика Дениски невелик и мысли его коротенькие, корявое комикование и сомнительная мораль, а ещё более серьёзный недостаток этих рассказов заключён в том, что они присходят во времени вообще, без каких бы то ни было примет эпохи. Когда, в каком году Дениска занял «третье место в стиле баттерфляй» или попытался стать «сатириком»? 50-е годы или 60-е или 70-е? Писалось это, скорее всего, во времена Хрущова, но спокойно, без малейших содроганий, экранизировалось в 70-е и 80-е, настолько дистиллированным оказалось содержание рассказов.
Цинизм это или наивность? Скорее, наивность, помноженная на опыт работы в цирке (вроде бы Драгунский какое-то время был циркачом), где зрители охотно смеются над клоуном, садящимся на свою шляпу. В пользу наивности говорят и два текста Виктора Драгунского, написанные для взрослых – повести «Он упал на траву» и «Сегодня и ежедневно». Но о них я лучше порассуждаю завтра.
А сейчас, под занавес, мораль – повсеместная популярность Виктора Драгунского основывалась не только на мощной официальной советской пропаганде (или, как сейчас говорят, ПР), хотя значительная часть этой популярности именно раскручена за счёт того, что в тень убирались гораздо более талантливые писатели. Одним из самых приятных для читателя гэгов оказалась возможность снисходительно посмеяться над мягкосердечным, шебутным и неумным Дениской. И почувствовать себя умным – на его фоне.
|
</> |