Dance on fire (as it intends)

pessimist_v — 24.10.2010 Невыносливость к боли – является отличительной чертой истинного интеллигента. Многие, полагаю, и в интеллигенцию идут – как в клуб людей с тонкой нервной организацией, где причинение боли считается дурным тоном.
Но эта отличительная черта или родимое пятно – есть и главный конструктивный недостаток интеллигента. Он избегает приносить страдания другим, но и сам обходит их за километр. Причем он находит страдание во всем: мир недостаточно хорош для него – и он укрывается в воображаемых мирах: науке, искусстве, религии. Он боится жизни с ее смертью и болью. Он ходит по ее краешку, все время цепляясь за фантомы, как за (эмоциональную) страховку. Все его малодушие орет в нем, стоим ему оказаться со страданием с глазу на глаз.
Интеллигент из-за своей болезненной чувствительности склонен впадать в ступор там, где простой человек пройдет, не шелохнувшись. Его слишком развитое воображение обезоруживает его раньше, чем начинается битва. Его жизнь для него слишком ценна, чтобы он не пытался предвидеть все опасности, преувеличив и мистифицировав их.
По этой причине он и плохой сожитель. Он не владеет своими настроениями: любое маловажное вторжение реальности на запретную территорию – и он теряет душевный покой, раздражается, паникует и пытается сделать других ответственным за свои проблемы. А потому третирует их с упорством садиста. От интеллигентского непричинения зла до изощренного садизма – один шаг. Ибо интеллигент – убежденный эгоист, то есть замороченный на своем душевном покое индивидуалист. Слабак, который мало что может сделать сам, но очень много хочет от мира. Он по неизбежности находится в конфликте с жизнью – но, как правило, не умеет сражаться честно. Он впадает в невроз – и называет его искусством и религией. Он создает себе ту или иную "религию" – ибо не умеет жить в реальности. Ибо он труслив.
Поэтому чаще всего и все его искусство худосочно и лживо. Оно происходит из головы, а не из плохо понятой реальности. Оно наследует читанному, а не пережитому. Он же не жил. А если в его жизнь и забредали трагедии, то он пытался поскорее забыть о них, загнав в глубины подсознания, – откуда они отравляют его сны и медитации.
Он мучается и ноет, потому что не может справиться со своим страхом. Он и до старости маленький ребенок, боящийся ответственности, которому нужны игры, поблажки и заботливые люди, за спинами которых ему тепло и нетрагично. И он придумывает те или иные варианты квазиродителей. Для мужчины квазиродителем часто становится жена, для женщины – священник, гуру, психоаналитик…
Младенствующему интеллигенту жутко нравится, что "слабость велика, а сила ничтожна" – ибо он видит в этой "слабости" оправдание своему малодушию. Его радует, что "недеяние – путь мудрого", ибо он видит в этом "недеянии" оправдание своей пассивности. Он и зло не причиняет, потому что боится наказания и боли. Его "нравственность" – это трусость. Наши интеллигенты страшно развращены и безнравственны, когда чувствуют свою безнаказанность. Они дерзко заходят бесконечно далеко в потакании себе, куда навряд ли решатся зайти простые люди, носители "традиционной" морали.
Если простой человек совершает преступление, то, как правило, из-за страсти или аффекта. Интеллигент готов совершить его, как Раскольников, из идейных соображений. И парой старушек он тогда не ограничится. Мир плох – нечего его щадить. Ломать – так ломать!
Лишь долгое упражнение в боли и реальности могут закалить интеллигента. Но он ни за что не согласится на них по своей воле. Поэтому так всегда была благотворна для искусства война и смерть. Они наполняли интеллигента страданием, чем-то подлинным. Он выходил из них преображенным, много испытавшим и прочувствовавшим. Они давали ему опыт и зоркость. Стояние перед лицом боли и танец со смертью – вот, что делает человека человеком.

 

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив