Crazy ocean tour.

  Тем временем мы тоже вошли в зону усеянную подводными скалами. Марина глянув на подветренный берег отороченный белыми бурунами, заявила, что идти туда, а тем более стоять на якоре, не желает. Ну и я тоже не горел желанием. Навальный ветер, волна, не очень хорошее для якоря дно. Скалы, казалось, были уже совсем близко, а глубина всё ещё двадцать семь метров. Проблема была в том, что больше у острова стоять нигде нельзя, запрещено, да и просто негде. Разьве что у восточного берега. Мы прошли вдоль него, но и там приближаться к скалам было страшновато, океанская зыбь свободно закатывалась в неглубокую бухту. Вернее это даже не бухта, а просто слегка вогнутый берег. И что было делать в этой ситуации? Южный ветер окреп настолько, что я с трудом закрутил геную на треть. Он разогнал волну, и должен был дуть ещё сутки. Причём прогноз обещал четырнадцать узлов, а дуло минимум двадцать.
  Ну что? Может быть сделаем ещё одну попытку попасть на Мадейру? Марина согласилась. Я растравил геную и мы помчались дальше на север. До Мадейры сто шестьдесят миль, и ветерок всё крепчает, под одной генуей скорость на пиках около десяти узлов. Жаль я не скачал прогноз на последующие дни, но ведь предполагалось, что минимум два дня мы будем стоять, помнил лишь что первого числа ветер опять сменится на северный. Но с такой скоростью мы должны были проскочить до Мадейры практически за сутки.
  Волна всё росла, болтанка стала неимоверной. Чуть попустило часа через три, ветер чуть ослаб, но дул стабильно и мы по прежнему шли семь-восемь узлов, на пиках до девяти. Таким темпом я предполагал к утру увидеть Мадейру на горизонте. Однако в восемь вечера ветер неожиданно выключили. Он стих как то резко и подул потихоньку с северо-востока. Я поднял всю парусину и мы до утра с переменным успехом лавировались или, когда ветер стихал, просто дрейфовали.

01.12.2023

  С рассветом до Мадейры оставалось шестьдесят пять миль. Мы едва делали три узла в острый бейдевинд. Я подумал, что днём ветер наверняка усилится, и он усилился. Подуло сразу двадцать узлов и продолжало усиливаться. Я сразу сдёрнул грот. Под генуей и бизанью лодка накренилась градусов на тридцать. Планширь и потопчины левого борта часто окунались в воду, бушприт врезался во встречную волну, вода часто переливалась через козырёк.
  Ещё ночью я вспомнил, что оставил на палубе мешок с генакером. Тогда я вышел, обвязал его верёвкой и закрепил к поручню. Сейчас же, выглянув наружу, увидел что он наполовину за бортом и держится только на верёвке, которая затягивает его горловину. Новый генакер, использованный всего раз. Я пробрался по наклонной прыгающей палубе на подветренный борт, вытащил мешок на палубу, заклинил его между рубкой и вантами и ещё раз обвязал верёвками. За это время меня накрыло волнами с головой несколько раз. Выбравшись обратно в кокпит, сбросил с себя всю одежду и переоделся в сухое.
  Лодка шла бодаясь со встречными валами четыре...пять узлов, максимально круто к ветру, но курсом на Фуншал. Таким манером до него двенадцать...шестнадцать часов хода. Я поглядывал на ванты, выдержит лодка такую нагрузку? Периодически её сильно прикладывало на бок, планширь зарывался в воду, сильно тормозила встречная волна. Подветренные ванты не болтались, но еле заметная слабина всё же была. - Надо будет подтянуть. - подумал я, и тут раздался металлический звук. Дзынь! Словно что то лопнуло. Сердце ёкнуло, я завертел головой осматривая такелаж, но все ванты вроде были на месте. И лишь немного успокоившись увидел: от алюминиевой каретки, на которой был закреплён блок шкота генуи, оторвалась проушина. Выбитый в струну шкот, который проходил на лебёдку под леером, теперь , когда блок оторвался, вытянулся напрямую, от лебёдки к шкотовому углу генуи. Нижний леер порвался, верхний был на грани. Видимо это звоночек, толстый намёк на то, что на Мадейру в этом сезоне идти не нужно. Я увалился и направил лодку обратно на Канары. Третья попытка попасть на Мадейру не увенчалась успехом, на этот раз до неё оставалось меньше шестидесяти миль.
  Марина опять плохо себя чувствовала. Лежала, ничего не ела. Ампулы с обезболивающим заканчивались. Я уже решил никуда больше не ходить и возвращаться на Гран Канария.
  Днём раздуло так, что в бакштаг ветропилот лодку с бизанью не удерживал на курсе. Я решил её убрать, но не получилось. Только приспустил чуть-чуть, и фал закусило где то на топе мачты. Ни вверх, не вниз. Пришлось так и оставить, а ветропилоту помогать, задав отклонение главного руля.
  Погода мрачная. Пасмурно, серое небо, серый океан, периодически начинал лить дождь. В кокпите сыро и неуютно. Не смотря на то, что мы шли в бакштаг, с попутной волной, периодически прилетал гребень, бил в раковину как кувалдой, и щедро окатывал палубу и кокпит водой. Поэтому я старался реже высовываться наружу. Океан пустой, в радиусе тридцать миль АИС не показывал ни одного судна. За весь день лишь раз прошёл большой танкер. Ночью я ставил таймер на пятьдесят минут, вставал, смотрел курс, обстановку и опять падал подремать на полу, на матрас между диванчиком и столом.

02.12.2023

  На следующий день мало что изменилось. Лишь с полудня ветер начал отходить, курс на Лас Пальмас стал уже не бакштаг, а галфвинд, а позже и полный бейдевинд. Ветер поворачивал и слабел, скорость тоже падала, но пять шесть узлов мы всё ещё шли.
  Кокпит перестало окатывать брызгами, ну почти, и я пытался фотографировать волны. После обеда появилось даже солнце и вода стала похожа на жидкое серебро или ртуть. Бесконечная череда волн катилась от горизонта за кормой и исчезала за горизонтом впереди.