Что читать? -

Тяжеле всех судьба казнит Россию
( Кюхельбеккер)
ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
Героям нашего времени
Не двадцать, не тридцать лет.
Тем не выдержать нашего времени,
Нет!
Мы герои, веку ровесники,
Совпадают у нас шаги.
Мы и жертвы, и провозвестники,
И союзники, и враги.
Ворожили мы вместе с Блоком,
Занимались высоким трудом.
Золотистый хранили локон
И ходили в публичный дом.
Разрывали с народом узы
И к народу шли в должники.
Надевали толстовские блузы,
Вслед за Горьким брели в босяки.
Мы испробовали нагайки
Староверских казацких полков
И тюремные грызли пайки
У расчетливых большевиков.
Трепетали, завидя ромбы
И петлиц малиновый цвет,
От немецкой прятались бомбы,
На допросах твердили «нет».
Мы всё видели, так мы выжили,
Биты, стреляны, закалены,
Нашей родины злой и униженной
Злые дочери и сыны.
Вчера как-то по особенному перечитала Анну Баркову
Я не умею плакать над ТАКИМИ судьбами. Слёзы, как и слова кажутся ничтожными и бесполезными. ими не измеришь и не поможешь пережитой боли, а главное - ничего не исправишь. Но они помогают помнить.
Мятежная, неистовая Анна Баркова родилась быть прокаженной, дурочкой, каторжницей, несломленной .
Поразительна её неистовая ненависть к большевизму - она не выбирала слова, она не отслеживала мысли, хотя прекрасно всё видела и понимала. Недаром была "Кассандрой ГУЛАГа"!
В качестве доказательств её антигосударственной деятельности следователи использовали её же стихи!
С покорностью рабскою дружно
Мы вносим кровавый пай
Затем, чтоб построить ненужный
Железобетонный рай.
Считается, что именно в заключении, где она провела в общей сложности 30 лет, были написаны лучшие стихи.
***
Загон для человеческой скотины.
Сюда вошел — не торопись назад.
Здесь комнат нет. Убогие кабины.
На нарах брюки. На плечах — бушлат.
И воровская судорога встречи,
Случайной встречи, где-то там, в сенях.
Без слова, без любви.
К чему здесь речи?
Осудит лишь скопец или монах.
На вахте есть кабина для свиданий,
С циничной шуткой ставят там кровать;
Здесь арестантке, бедному созданью,
Позволено с законным мужем спать.
Страна святого пафоса и стройки,
Возможно ли страшней и проще пасть —
Возможно ли на этой подлой койке
Растлить навек супружескую страсть!
Под хохот, улюлюканье и свисты,
По разрешенью злого подлеца...
Нет, лучше, лучше откровенный выстрел,
Так честно пробивающий сердца.
РОССИЙСКАЯ ТОСКА
Хмельная, потогонная,
Ты нам опять близка,
Широкая, бездонная,
Российская тоска.
Мы строили и рушили,
Как малое дитя.
И в карты в наши души
Сам черт играл шутя.
Нет, мы не Божьи дети,
И нас не пустят в рай,
Готовят на том свете
Для нас большой сарай.
Там нары кривобокие,
Не в лад с доской доска,
И там нас ждет широкая
Российская тоска.
Её не печатал даже Твардовский " за отсутствие в поэзии оптимизма".
Но вот отрывок из письма семидесятилетней А. Барковой И. Хохлушкину: “… Я предаюсь дьяволу иронии, бесу противоречия, духу неверия. Но не думайте, что небо мне совершено чуждо. Простите за цитату, но могу повторить вслед за Гейне: “Я не знаю, где кончается ирония и начинается небо”. И вот эта сомнительная, коварно-насмешливая сторона любого явления, любой веры, любого убеждения и принципа – это первое, что я вижу и чувствую и против чего настораживаюсь.
Стать выше ненависти? Стать выше 30 лет своего рабства, изгнанничества, преследований, гнусности всякого рода? Не могу! Я не святой человек. Я – просто человек (подчеркнуто А. Барковой). И только за это колесница истории 30 лет подминала меня под колеса. Но не раздавила окончательно. Оставила сильно искалеченной, но живой”.
Я
Голос хриплый и грубый —
Ни сладко шептать, ни петь.
Немножко синие губы,
Морщин причудливых сеть.
А тело? Кожа да кости,
Прижмусь — могу ушибить,
А все же: сомненья бросьте,
Все это можно любить.
Как любят острую водку:
Противно, но жжет огнем,
Сжигает мозги и глотку -
И делает смерда царем.
Как любят корку гнилую
В голодный чудовищный год, —
Так любят меня — и целуют
Мой синий и черствый рот.
1954
Стихи Анны Барковой ,
и,
и,
тут
о ней Критико-биографическое эссе Л. Аннинского
Её стихи замечательно исполняет Елена Фролова
