Чтиво номер 40: Андрей Курков, Филип Дик, Иан МакЮэн, Владимир Маканин
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![Чтиво номер 40: Андрей Курков, Филип Дик, Иан МакЮэн, Владимир Маканин Чтиво номер 40: Андрей Курков, Филип Дик, Иан МакЮэн, Владимир Маканин](https://yablor.ru/images/main/chtivo-nomer-40-andrey-kurkov-filip-dik-ian-makyuen-vladimir-makanin-2f56f3.jpg?from=http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=17080?v=111.1)
Филип Дик, «Человек в высоком замке». А это как раз очень известная вещь, классика жанра альтернативной истории. Типа, во Второй мировой союзники капитулировали перед Германией и Японией, а действие романа происходит 15 лет спустя. И вот, такова вроде бы тамошняя альтернативная реальность. Но этой реальности противостоит еще одна, описанная в полузапрещенном романе «Когда наестся саранча», и та реальность, которая из романа – она почти наша, но тоже не совсем. И еще эти реальности как-то проникают одна в другую, и еще некоторые герои постоянно консультируются с «Книгой перемен» (И-цзын), которая тоже как-то там генерирует свои реальности – в общем, непросто. А написано очень хорошо. Альтернативная история выписана логично, персонажи не белые и не черные – вполне себе живые, и связи меж ними затейливы. Рассказ увлекателен, подчиняется хорошему ритму и есть в нем хороший такой подводный юмор и ироничность – как в манере, так и в контенте (ну, например, меж континентами они летают на ракетах, а в городе перемещаются на «педикэбах», то есть рикшах). Не понравилось мне одно – концовка. То есть сначала я подумала, что это я одна такая дура и ничего не поняла. Полезши однако в тырнет, нашла следующее удивительное: «Сам Филип Дик говорил, что постоянно обращался к И Цзин, когда писал свой роман. Чтобы определить какие гексаграммы выпадали у его персонажей при гадании, он сам гадал по И Цзин. Также он сказал, что позже он никогда так не делал, потому что из-за И Цзин роман вышел каким-то незаконченным». О как. Но все равно штука хорошая – и даже жутким образом начитанная аудиокнига не смогла ее испортить.
Иан МакЮэн, «Искупление». Однажды у меня уже не получилось полюбить МакЮэна: так сильно хвалили «Амстердам» – а он мне ну совершенно не понравился. Но после оды МакЮэну, написанной одним моим уважаемым френдом, захотелось сделать вторую попытку. Сделала, результат неоднозначен. В минус роману – излишняя затянутость, натурализм и общая жестокость автора по отношению к читателю: вот тюкает и тюкает по темечку – да так, чтоб побольнее. В плюс – несомненное мастерство, эпичность повествования, и особенно ценное для меня – картина разгрома союзников во Франции. Читая этот роман параллельно с «Человеком в высоком замке», я легко могла себе представить, каким образом и в какой момент наступила альтернативная реальность, описанная Филипом Диком. Что ж до постмодернистской концовки «Искупления» – это я еще не решила, в плюс она ему или в минус. Протицирую все-таки
![Чтиво номер 40: Андрей Курков, Филип Дик, Иан МакЮэн, Владимир Маканин Чтиво номер 40: Андрей Курков, Филип Дик, Иан МакЮэн, Владимир Маканин](https://yablor.ru/images/main/chtivo-nomer-40-andrey-kurkov-filip-dik-ian-makyuen-vladimir-makanin-2f56f3.jpg?from=http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=17080?v=111.1)
Владимир Маканин, «Один и одна». Великолепные портреты холостяка и старой девы – людей, казалось бы, созданных друг для друга, но «не узнавших свою половинку». И в качестве бонуса – массивный надгробный камень, водруженный автором на могилу шестидесятников. Написано тонко, иронично, порой цинично. Сказала бы «мастерски», если б не мегазатянутость. В этом плане книга – для сильных духом. Левка сломался на двух третях, а я дослушала, и не без удовольствия. Просто вдруг поняла, что это занудство, вплоть до почти дословного повторения некоторых фрагментов – на самом деле симфонические вариации, джазовые повторы, осознанно добавленные к тексту. Повертеть, покрутить – и так, и сяк. Будто автору самому жалко прихлопнуть уже крышку этого гроба и засыпать окончательно землей дорогую для многих нас эпоху и двух не самых удачливых ee представителей. Могу его понять, мне тоже жалко.