чего на самом деле нет

antimeridiem — 05.04.2025 « ... Хотя Фрейду нравилось пребывание на Поросе, он не был очарован Грецией по политическим соображениям – ему не нравилось, что страна всё еще находится под властью фашистов и что народу навязан король. Еще более важным для творчества Фрейда было то, что его не привлекало классическое греческое искусство – стиль, облагороженный и обожаемый несколькими поколениями британских художников еще до того, как лорд Элгин привез "мраморы Пантеона" в Лондон. По словам Кракстона, Люсьен считал, что греческие боги лишены привлекательности и выглядят весьма бесчеловечными или, скорее, нечеловеческими. Классический идеализм – усредняющий отдельных людей до общей идеи – был совершенно противоположен вкусам Фрейда. Именно поэтому он находил Боттичелли "тошнотворным" и считал, что Рафаэль не умел рисовать».

« ... Люсьена волновало, думаю, то, как сохранить интуицию, а не то, как высказать свое мнение, но когда он говорил о живописи, в это стоило вслушаться. Ты понимал, что существуют сложные построения, которые он не собирается демонстрировать. Сикерт сказал однажды фразу, которая показалась мне верной, когда я стал старше: он определил гениальность как «самосохранение в таланте». Думаю, у Люсьена было очень сильное чувство самосохранения своего таланта. Таким образом, только в 1982 году, во время интервью Гоуингу, обнаружилось безразличие Фрейда к фетишу Колдстрима и юстонроудской школы – просмотру объекта с фиксированной позиции. Колдстрим был готов превратиться в измерительный прибор, некий человеческий секстант. Но, что характерно, Фрейда это не коснулось:
Я примеривался к разным позициям, поскольку не хотел пропустить что-нибудь полезное для себя. Я часто использую то, что находится рядом, то, что я вижу, если это для меня полезно. В противном случае это скоро исчезает. В конце концов, я пытаюсь избавиться вообще от всего, без чего могу обойтись. Пока что исчез слух».

« ... Интуитивно Фрейд применял сразу два, по видимости противоположных, метода письма: он наблюдал так же пристально, как Колдстрим, но вносил свои чувства и мысли в картину, строго ограниченную тем, что он видел в действительности.

Фрейд находил картины Стэнли Спенсера, рожденные воображением, не изображающие жизнь, "бесконечно скучными, точно кто-то пересказывает свои сны" – суждение поразительное и забавное в устах внука человека, который сделал выдающуюся карьеру, выслушивая пациентов, описывавших свои сны. Но Люсьен, при всей любви к деду и восхищении им, был, можно сказать, программно безразличен к психологии как таковой, в том числе – или особенно – к своей собственной. Отчасти это было защитой против навязчивой тенденции считать, что он извлекает выгоду из своей известной фамилии. В Париже Жан Кокто, как правило, фамильярно обращался к нему "le petit Freud" (малыш Фрейд). Люсьен всегда настаивал, что он «не занимается самосозерцанием», и при этом обладал необыкновенной интуицией, качеством, которое он отмечал и ценил в Пикассо».

« ... Казалось, напряженность внимания художника действовала, словно увеличительное стекло: чем внимательнее он изучал какое-то пространство, тем больше оно становилось. Ощущение сложности человека, которое привело его деда Зигмунда к революционной теории психоанализа, в случае Люсьена отразилось в его картинах. В отличие от истинных сюрреалистов, он не любил изображать то, чего на самом деле нет – что существует только в голове. Сюрреалисты искали вдохновение в мечтах или видениях, вызванных опиумом, он же видел в опиуме развлечение».

(Мартин Гейфорд, «Модернисты и бунтари. Бэкон, Фрейд, Хокни и Лондонская школа»)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив