Братья и сёстры (II)

usersbritva- — 17.03.2025 יעקב ויעקב ז"ל

С двоюродным братцем я познакомился в том же, что и с младшим братом, 1972 году. Может его и раньше привозили к бабушке к нам в Грозный, но я этого в упор не помню. Был он старше меня на 6 лет, но несмотря на ощутимую разницу в возрасте мы дружили, хотя и не без трений. Он любил надо мной подшучивать а я потихоньку вставлял ему палки в колёса, но без особого усердства. Своё имя он получил, как и мой младший брат, в память о давно погибшем деде Якове. Ну что могу сказать, все Яковы в нашем роду едва доживали до 30 лет, несчастливое имя, אמן. В гости он к нам приеал вместе со своим папой, моим дяей, жарким киргизским летом. Жили мы, можно сказать, бедно и чтобы хоть как-то скрасить наш быт дядя подарил родителям транзисторный радиоприёмник VEF, ценой в целую зарплату инженера тех времён. Сколько часов я потом провёл с этим радиоприёмником, слушая музыку и радиопередачи, батарейки, казалось, жили в нём вечно.

Через несколько дней мы собрались всей семьёй, доехали до папиного института и погрузились на старинный автобус, больше похожий на грузовик, а по сути и бывший из него переделанный, в котором дверь закрывалась вручную водителем а по бокам стояли жёсткие как в парке скамейки. И в этом автобусе мы бодро поехали на Исык-Куль, невиданное до сей поры для меня развлечение. Надо заметить, что озеро больше походило на небольшое море, чем оно, в общем-то, и являлось - солоноватая вода, глубина почти в километр, и длиной в пару сотен километров. Жили мы в огромной брезентовой палатке, из удобств летняя столовая и умывальники с ледяной по утрам водой. Зато никакого надзора. Окружал нас облепиховый заповедник, в котором водились настоящие фазаны, на которых мы с братцем ходили смотреть и собирать оброненные из хвостов красивые перья - наши трофеи. Братец любил ловить рыбу а я помогал ему ее потом нанизывать на нитку и вялить под знойным в горах киргизским солнцем.

В следующие разы я встречался с братцем уже в Ташкенте. Мы катались по новенькому тогда метро, глазели на витрины и покупали с лотков жирную узбекскую самсу, к которой приучил меня братец. По его словам, она продавалась всегда свежая и он ни разу не съел плохую. У дяди была огромная библиотека и я любил выбрать наугад книгу, забираться в кресло и долго читать. Братец утверждал, что это так себе занятие и предлагал сыграть партейку в шашки или шахматы. Играл он вполне себе на взрослый разряд и, думаю, мечтал стать гроссмейстером. Но жизнь распорядилась по иному.

После школы он сам уехал в Москву, успешно сдал вступтельные экзамены в Бауманку и неожиданно вернулся домой и со словами, что его песледуют и хотят убить, заперся у себя в комнате. Родители думали, что это что-то подростковое, но братец пошёл в ментовку, там его внимательно выслушали, зарегестрировали заявление и вызвали специалиста, что бы исключить случай паранои. Как оказалось не зря. Братец оказался серьёзно болен, оставил учёбу и погрузился в малопреспективный курс лечения. Во время ремиссии восстановился уже у себя дома в университете, но я не уверен, что он его успел окончить.

Я продолжал изредка приезжать к ним в гости, и мы по прежнему с братцем долго гуляли по городу. Он перестал играть в шахматы и жаловался, что ему стало трудно учиться а я по своей подростковой нахальности говорил, что наконец выполз из троек и взялся за ум. Ещё через несколько лет я уехал в Ленинград, поступил в институт, угодил в армию и когда в следующий раз заехал к дяде братца дома уже не застал. Он проходил лечение в клинике и не появлялся дома. Я передавал ему какие-то вещи с его родителями.

Поседний раз я приезжал в гости к его родителям и ночевал в его крохотной комнате в 1990 году, жарким августом в Узбекистане. Братец всё ещё проходил лечение в клинике и редко появлялся дома. Через четыре года его не стало. Он пережил нашу бабушку на два месяца. Хоть мы и виделись нечасто мне по прежнему не хватает его даже спустя столько лет. Когда дядя заказал ему памятник, то добавил и имя деда, чью могилу мы так и не смогли разыскать на бескрайних просторах лагерей под Красноярском.

предположительно 1983 год, Ташкент (архив в Хайфе)


(архив в Петербурге)




(Ташкент, 2012, фото из архива еврейских кладбищ)


(I)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив