Блуждающий ветер

В Сорбонне живет блуждающий ветер. Не удивляйтесь. Именно туда улетает мой дух ненасытности после зубрежки до посинения. Когда я там останавливаюсь на часок, с неба огромные солнечные руки спускают на лужайку Сияющий Храм.

О, этот Храм! Вы помните, кстати, свое детство? В нем находилось место Храму? У меня, например, он был совсем небольшой. Можно сказать - игрушечный. Готический, с высокими узкими окнами, заостренными сверху. Тогда я совсем не спешил на красный свет. И вообще никуда не спешил. Тогда я жил по-настоящему. И боль была не игрушечная и радость тоже...

А теперь все на грани. На грани миров, как пишет одна обитательница нашего, забытого даже Богом, фиорда. Одни разговоры...

Насчет разговоров: вот интересно - если разговор случится в сентябре, то он будет сентябрьский непременно? Или может также быть - интересным, затянутым, взвинченным... 

Но уже ведь октябрь. В парках злой ветер рвет с деревьев листья. Упорно так, словно боится, что не успеет до листопада. У него нет выбора. Случай или промысел... У него только своя маленькая роль. Вышел на сцену, сказал нечто громко-пафосное и - в анналы...

Всему время жить или не жить. Теперь уже не я, но он - учитель в сердечных делах! Кто он? А... неважно. Тут главное, что не я! А любовью и так никто не оскоромится. Тем более - не оскорбится. Не так ли?..

В гонке за выгодами  совместного человеческого проживания я перестал замечать парадоксы. Все стало очевидным. Ничего невероятного. Дошло до того, что я мыслю акростихами. Иногда даже совсем неплохими. Но... самые лучшие все таки приходят во сне. О Боже! Они бесподобны! У них только один недостаток - я забываю их, проснувшись, начисто...

....................................................................................................​​............................

Расширяясь, ты обязательно умалишься. Это еще один парадокс, но он верен, так как может быть верным только истинный слуга у хозяина. Уменьшишься до точки. По мере убывания нужной информации дойдешь до состояния, когда в памяти останется только 17 копеек. Тех еще советских, на которые мама купила пирожное. А потом и это лакомство забудется. И только вкус крема на губах, пока вся материя не исчезнет. Тогда ты поймешь, что никогда ничего не было! Кроме Тебя и Бога.

А потом и эта двойственность уплывет. Куда? А кто его знает...

(фото Якубенко)