Без названия

iogannsb — 17.04.2025 Вчера мне сказали, что я выгляжу очень оптимистично и больше не рассказываю о спецприемнике.
Мы виделись последний раз пару лет назад с этим человеком.
Но тут понятно, время, ад, новые события и туда назад все выглядит не то чтобы очень трагично. Хотя, может быть это восприятие меня, когда я рассказываю о веселом приключении в спецприемнике, а народу кажется, что это выглядит грустно.

Инстаграм подкинул пост Сони, эскортницы. Она пару лет не писала.
Судя по картинке, жива, здорова, по-прежнему завалена цветами на фоне красивой машины.

И такое сожаление, что нельзя тогда было фотографировать. Камеры не было, телефоны отобрали. Такое кино было.
Про Соню я услышала в первую же ночь в спецприемнике. Меня уже оформили. Двенадцать ночь.
Стою перед дежурным на этаже.
Дикие вопли:
- Я убью ее, уберите ее из нашей камеры, - как потом выяснилось, очень интеллигентная барышня из одного фонда кричала.
Дежурный убежал. Мы с конвойными ждали, пока он разберется, что произошло.
Соне дали пятнадцать суток за вождение без прав. Соню остановили за превышение скорости. Она пыталась дать взятку, а когда патрульный отказался, покусала его.
Когда Соня со своей камерой выходила на прогулку, слышно было везде:
- Эй, запишите мой телефон, я - Соня, эскортница. Звоните. Девочки, а вы приходите к нам в эскорт.

Через три дня, когда пару человек из нашей камеры на четверых вышли, зашел начальник Дмитрий Иванович и елейным голосом сообщил:
- Хочу с вами поговорить, как со взрослой женщиной и матерью.
- Что нужно?
- Понимаете, Соня уже побывала во всех камерах кроме вашей. Никто не может с ней ужиться. Войдите в мое положение. Камеры переполнены, девать ее некуда. Я бы ее в одиночку отправил, но ночью двух трансгендеров-пару привезли, они дрались и соседи вызвали полицию. Их только в отдельную камеру. Их же ни к кому больше не подселишь.

Привели Соню. Соня, увидев меня, возмутилась, сказала, что в этой камере она быть не хочет. Слишком старые в этой камере. Тут же еще одну новенькую привезли к нам, которая сидела на шконке, раскачиваясь из стороны в сторону, одетая в шубу, и бубнящая - я не могу быть в этой камере, тут накурено, у меня муж умер, потому что сидел в накуренной камере, тут жарко, я не буду в этой камере. У меня астма.

И, конечно, всех засунули в камеру на десятерых. И меня, и Соню, и Алену. Новенькую отправили в одиночку. Во всех камерах было накурено.
В камере на десятерых с Соней уже успели посидеть все. Все, кроме, Сони были по политической статье, все были хорошо воспитаны, умны и все-такое, но при виде Сони у них явно испортилось настроение и вести они себя начинали не очень.
Мы всего-то три дня находились в спецприемнике, но про Соню уже были наслушаны. Про Соню слагали легенды.
Одна из самых прекрасных - когда Соня увидела, что одной из сокамерниц нет, спросила, где она.
- На апелляцию повезли.
- Эпиляцию? Мне тоже надо на эпиляцию, - бросилась к двери стучать по ней с криками - выпустите меня на эпиляцию, мне очень надо.
Когда нас вели на завтра, обед, ужин в столовую - в Мневниках водили в столовую, в отличии от Сахарово, Соня бросалась к дверям мужских камер, кричала - Дима, Дима, родненький.
Было шоу.

В камере на десятерых мы провели ровно сутки. Десять человек, конечно, ту мач, ну слишком много. Особенно с Соней, которая непрерывно рассказывала о своих успехах в сфере секса и дейтинга, бегала по комнате, хватала чужие вещи, бросала их, хватала сигареты, закуривала, тут же тушила и крики - Соня, не трать сигареты в пустую, ее совсем не трогали.

Соню нейтрализовали на час, выдав ей книжку Бориса Рыжего, сказав - читай, потом будем обсуждать.
Как ни странно, она действительно час читала, иногда восклицая - хочу за него замуж.
А потом сочиняли все вместе хокку, японские трехстишия.
Это как если бы вам выдали скучающего трехлетку, которого непрерывно надо чем-то занимать.
А если он вдруг уснул, вести себя тихо, иначе он проснется, будет бить в железную дверь и кричать конвойному - они мне спать не дают!

На следующий день, начальник, устав от непрерывных скандалов, отправил нас всех в Сахарово. Они не сказали, куда нас везут, сказали, что в Воронеж. И Соню с нами. Это было нервно, когда тебя везут непонятно куда. А тут Соня. Веселится.

И это такое кино, правда.
Новый автозак, страшно неудобный, даже если пытаться держаться, держаться особо не за что, только за сиденья, тебя мотает во все стороны, легко упасть и стукнуться. Маленькие окна с решеткой под потолком, в них почти ничего не видно, только кусок неба. Очень хочется знать, куда везут. Я вишу на окне, пытаясь понять, где мы. Единственный молодой человек заключенный, которому не повезло и его тоже отправили с нами, сидит в стакане. Не позавидуешь. Соня, у двери-решетки крутится, пытаясь не упасть, разговаривает с конвойными:
- Эй, как тебя зовут? Дай телефон, я тебе позвоню, не пожалеешь. А смотри как я могу! - и Соня вытягивает ногу вверх, выдавая почти идеальный шпагат, - ну смотри, а еще вот так могу, как балерина.

Соне девочки выдают чупа-чупс:
- Мы тебе чупа-чупс, а ты посидишь спокойно, давай?
Соня радуется, Соня эротично облизывает чупа-чупс, кричит конвойному:
- Ну смотри, а я еще и вот так могу, дай телефон, - девочки явно сделали ошибку, выдав ей чупа-чупс.

Мы выходили из автозака, ехали долго по пробкам - пару часов точно, может и больше, все дружно говорят:
- с Соней в одну камеру не пойду, иначе убью ее.

В Сахарово с Соней мы встречались на прогулке. Это отдельная история. Соня была легко одета. На улице градусов двадцать. Мы делились с ней одеждой. Но она вся была немодная. Поэтому на прогулке Соня была в легких леггинсах в кроссовках на босу ногу, легкой куртке и кепке на голове. Через пять минут Соня говорила:
- Я замерзла, ведите обратно.
Конвойные же:
- Или все уходят или все остаются.
Мы не собирались уходить. Прогулка - небольшое окно в небольшое пространство, куда как большее чем камера.

В камере, куда ее поместили, одна из девочек не выдержала и стукнула Соню кружкой, Соня в ответ укусила ее. Соню посадили не с политическими. В Сахарово была такая возможность.
После этой небольшой драки Соню отправили в камеру, соседнюю с нашей. Там она была одна. Ей было дико скучно, она все время била в дверь железной кружкой и требовала, чтобы конвойные с ней общались или дали чая, или сигарету. Когда ее освободили, у конвойных было счастье. И у нас тоже. Они даже спели с нами гимн Украины в ночи. Мы с одной стороны двери, они с другой. Тогда еще была вольница. Никто не знал, что впереди будут куда как более интересные времена.

Правда, через пару дней Соне опять за какое-то прегрешение дали пятнадцать суток, но уже в каком-то московском спецприемнике. Кажется, ее опять остановили за превышение скорости без прав.
Увидела ее картинки в инсте, порадовалась, что жива и даже выглядит неплохо. Еще интересно, как нервно с таким человеком в моменте находиться на одной площади, даже если ты понимаешь, что человек скорее всего нездоров. И как на расстоянии можно вполне себе жалеть человека и радоваться, что он жив.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив